Дерзкий Уайлдер - Ребекка Яррос

— Это тот самый трамплин, который он спроектировал? — спросила Пенни, глядя на металлическую деталь на верхнем краю узкой рампы.

— Да, — ответил я, обнимая Лию за плечи. — Он переправил его сюда. Все отлично работает. Но я никак не могу довести до конца последний оборот.

— Как продвигается? — спросила Пенни, наметанным глазом изучая рампу. Пенни была единственной, кто почти не отставал от меня на мотоцикле.

— Я падаю вертикально на третьем обороте.

Она вздохнула и потерла глаза рукой. Мне не нужно было быть телепатом, чтобы понять, о чем она думает. Я думал о том же самом каждый раз, когда поднимался к трамплину.

— Я упорный, Пенни. И у меня уже почти получается.

— «Почти» не считается, — пробормотала она. — Когда у нас выступление в прямом эфире? Через семь недель?

— Да, где-то так, — сказал Лендон.

— Мы еще не объявили о твоем трюке. Давай остановимся. Выбери что-то другое. — В глазах Пенни явно читался страх. — Я не хочу потерять вас обоих из-за этого проклятого трюка. Оно того не стоит.

Я весь напрягся, увидев, как Лия широко распахнула глаза. Черт возьми, Пенни, я был еще не готов ей сказать.

— Нет. У нас у каждого есть своя цель, которой мы собирались добиться в этом круизе. Один трюк, который сделает нашу документалку феноменальной. Это мой трюк, и это самое меньшее, что я могу для него сделать.

Мы с Пенни и Лендоном переглянулись и молча кивнули.

— Хорошо. Значит, будем работать, — неохотно произнесла Пенни.

Нас догнала съемочная группа. Бобби выглядел очень довольным. Несомненно, сегодня утром он все-таки получил «сочные» кадры. Придется позвонить своим юристам и выяснить, сколько кадров с Лией я смогу вырезать из фильма. Ей совершенно не нужно выставлять себя напоказ, особенно из-за меня, тем более что мы еще не объявили во всеуслышание о наших с ней отношениях. Мы даже не обсуждали это.

— Давайте мы с Лендоном покажем вам рампу, — предложила Пенни, сверкнув улыбкой, которая обычно ослепляла любую особь мужского пола.

Лендон закатил глаза, но не стал спорить.

— Да, вам надо увидеть, откуда Уайлдер начинает набирать скорость, — сказал он и увел операторов следом за Пенни, оставив нас с Лией наедине.

— Давай рассказывай, — потребовала Лия, как только они отошли подальше.

— Лия… — Ее имя со вздохом сорвалось с моих губ, когда она встала прямо передо мной.

— Такого раньше никто не делал, да? Никто не смог завершить этот трюк? Посмотри на меня, Пакстон.

Я посмотрел ей в глаза, в которых явно читалась паника.

— Да, никто не смог завершить этот трюк.

Лия скрестила руки на груди, но не от злости. Скорее пыталась не дать себе сорваться.

— Ладно. Кто еще, кроме тебя, пытался его исполнить?

Я стиснул зубы. Мне не хотелось отвечать. Вот бы затащить ее обратно в наш гостевой домик и заниматься с ней любовью, пока она не забудет про этот вопрос… Пока мы оба не забудем обо всем, что ждет нас снаружи.

— Пакстон.

— Я знаю лишь одного человека, который пытался его исполнить.

— И где он сейчас? Все еще продолжает попытки?

— Я сильно в этом сомневаюсь.

— Почему?

Ее взгляд умолял меня сказать правду.

И я сказал правду, нарушив данную ему клятву молчать, потому что не мог вынести лжи.

— Потому что теперь он прикован к инвалидному креслу. Он неудачно упал на последнем вращении и остался парализованным.

Вот, я это сказал.

Я думал, ее реакция будет подобна ядерному взрыву. Однако это было скорее похоже на электромагнитный импульс. Взрыва не произошло, но свет радости в глазах Лии, сиявший все утро, мгновенно померк.

Я предпочел бы встретить ее ярость, чем наблюдать, как снова возводятся эти гребаные стены.

Лия не сказала ни слова, просто поцеловала меня, и ее поцелуй был пронизан страхом и отчаянием. Потом она отвернулась и просто ушла к тому месту, где вчера просидела весь день.

Да. Лучше бы она на меня наорала. Все что угодно, лишь бы не это глухое молчание.

Когда я надел снаряжение, готовясь к первому за день подъему на трамплин, я посмотрел на трибуну, ожидая увидеть пустое место.

Но Лия все-таки не ушла. Она сидела, вытянув ноги в легких белых брюках, и читала одну из книг по литературе, привезенную Пенни с корабля. Она знала, насколько опасен мой трюк. Знала, что в любую минуту меня могут увезти на скорой в больницу, — и все равно осталась рядом.

Проклятое давление в груди вновь нарастало, в десять раз сильнее прежнего, и внутри все горело огнем, который могла унять только Лия, ведь она была словно целительный бальзам для всего, что во мне сломано.

Главное, чтобы я не сломал и ее тоже.

Глава 21. Лия

Миконос

Он сумасшедший. В прямом смысле слова. Это единственная причина, которую я сумела придумать. Единственная причина, по которой он так с собой поступает. Любой из этих людей мог испортить тормоза для зиплайна или ослабить его защитный нагрудник, но Пакс все равно рисковал, доверяя им свою жизнь. В который раз. Наблюдать за ним вчера было непросто, а сегодня — и вовсе невыносимо. Он приступил к очередному разгону на рампе — я уже сбилась со счета, сколько их было, — и я затаила дыхание, наблюдая, как он взлетает, переворачивается в воздухе и приземляется в поролоновой яме, почти завершив третий оборот. Слава богу, день уже близился к вечеру, потому что я просто не знала, сколько еще выдержит Пакстон, не говоря уже о том, сколько еще смогу выдержать я сама.

Пенни наклонилась над краем поролоновой ямы, обсуждая с Пакстоном, что получилось, а что надо подправить, а Малыш Джон вытащил мотоцикл подъемным краном.

Парализован. Тот, другой человек теперь парализован.

Из-за глупого трюка.

Да, Пакс сумасшедший. Это единственное объяснение.

Я перевернула страницу «Пророка» Халила Джебрана и попыталась сосредоточиться на чтении, но это было бесполезно. Мы уже пропустили по паре занятий каждого из предметов, и мне не хотелось даже думать о том, сколько всего придется наверстывать. Но без этого никак.

Пакстон не может позволить себе думать о чем-то другом, пока играет со смертью.

Парализован. Какой кошмар! Я захлопнула книгу и отложила ее в сторону. Все из-за дурацкого документального фильма, который, по словам Пакстона, они снимают потому, что это самое меньшее, что они могут сделать для кого-то еще. Для чего Пакстону исполнять трюк, который оставил калекой другого… если только… если только