Теневая революция - Клей Гриффит

— Саймон! — пышнотелая барменша с широкой улыбкой схватила его за руку. — Как поживаешь, милый? Мы уже гадали, куда ты запропастился.

— Был занят, Ребекка. Просто очень занят.

— Я так и думала. — Она провела его к барной стойке мимо радостных возгласов и хлопков по спине. — Некоторые считали, что тебе придется бросить нас, если ты и дальше собираешься принимать приглашения от виконтов и прочих.

— Вряд ли. Я бы в первую очередь бросил виконтов.

— Я так и знала, дорогой. — Ребекка протянула ему пинту пива. — Другие шутники говорили, что ты сбежал от ревнивого мужа.

Саймон с наслаждением взял в руки привычный стакан. — Это невозможно, потому что я берегу себя для тебя.

— Тогда не тяни! — она хлопнула ладонью по барной стойке и крикнула бармену: — Я увольняюсь!

Тот закатил глаза и, направляясь к стойке, приветливо кивнул Саймону.

Саймон рассмеялся.

— Ты не видела Ника?

— Видела. Он в углу. Сидит там уже несколько часов.

Саймон похлопал ее по пухлой руке и направился к скрытой от глаз кабинке в углу. Там сидел Ник и выжидающе смотрел на него.

— Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь?

Пожилой волшебник кивнул на свободное место.

Саймон устроился поудобнее и постарался сделать вид, что ему комфортно. Ник, как всегда, выглядел расслабленным, но между ними возникла какая-то дистанция, которой Саймон никогда не ощущал до истории с Бедламом. Ник украдкой поглядывал на Саймона. Молчание затянулось.

Наконец Саймон сказал то, что редко говорил Нику и что ему нужно было сказать:

— Как дела?

— Хорошо. Как ты себя чувствуешь?

— Немного меланхолично. Только что был на могиле Беатрис. Но в остальном я чувствую себя неплохо, спасибо тебе.

Ник удовлетворенно кивнул.

— Рад это слышать. Полагаю, Беатрис будет довольна, что ты вышел из тени и стали героем.

— Не знаю, но теперь я сплю спокойнее.

На какое-то время между ними повисла тишина, густая, как лондонский туман.

Саймон кашлянул.

— Газеты уже потеряли интерес к исчезновению доктора Уайта и ужасным условиям в больнице. Все это передали на рассмотрение парламентского комитета, чтобы он навел порядок.

— А что с теми уродливыми тварями, которых создал Уайт?

— По моим сведениям, все гомункулы мертвы. Полагаю, без доктора, который их поддерживал, они в конце концов просто разрушились. Как говорится, мертвому припарки.

— А сестра Анструтер?

— Имоджен все еще жива. Кейт работает день и ночь, пытаясь найти способ исправить то, что Уайт сделал с бедной девочкой. — Саймон печально поджал губы. — Мы понятия не имеем, что с ней будет. Я не знаю, сколько ее настоящей осталось в ней. Кейт никогда ее не бросит, это я точно знаю.

— Глупо, — пробормотал Ник. — Что хорошего в жизни для этой твари?

— Не нам решать, — резко ответил Саймон.

Ник склонил голову набок и сделал глоток.

Саймон вздохнул.

— Позволь спросить тебя кое о чем с чисто научной точки зрения. Как ученик учителя.

Ник саркастически посмотрел на него.

Саймон продолжил:

— Что ты сделал со мной в Бедламе? Как ты меня вернул? Кейт уверяет, что я был при смерти.

— Кейт, вопреки собственному мнению, может знать не всё. Тебя можно было спасти с помощью некромантии, которую ты ненавидишь.

Саймон побледнел.

— Ты имеешь в виду вивимантию?

Ник пожал плечами.

— Можешь использовать этот вежливый эвфемизм, если хочешь, но мир слишком опасен, чтобы быть таким наивным.

— Но я почти уверен, что я не оживший труп. Я жив. Неужели всё это время ты был самым могущественным магом на Земле и ничего мне не сказал?

— Нет. — Ник глубоко вздохнул. — Как ты часто отмечаешь, я дилетант. Владею многими навыками, но ни в одном не преуспел. Я смешал немного того, немного этого, некромантию и элементализм.

— Понимаю. И чего тебе это стоило?

— Понятия не имею.

— Должен знать. Некромантия высасывает жизнь из того, кто ею занимается. Магия не бесплатна, как тебе хорошо известно.

— Чем ты пожертвовал, Саймон? Ты отдал свою жизнь, чтобы остановить Гретту, которая, возможно, не была остановлена, ведь мы понятия не имеем, куда она делась. Это было глупое решение.

— Я бы сделал это снова, чтобы спасти всех.

— Но от этого оно не становится менее глупым. Ты должен гордиться собой. Ты уничтожил двух ублюдков из Бастилии. Твои дни в безвестности сочтены. Из-за твоего бессмысленного героизма тебя заметят все обезумевшие маги.

Саймон стукнул бокалом по столу.

— Возможно, ты заметил, что мы говорили не обо мне. Так что же ты сделал с собой, чтобы спасти меня?

— Ничего. Я всё тот же милый Ник.

— Ты лжёшь. Я вижу, что ты лжёшь. Я всегда мог понять, когда ты лжёшь.

— Да неужели? — Ник запрокинул голову и громко расхохотался. — Саймон, вся твоя проблема в том, что ты не можешь понять, когда лжёт кто-то другой, даже ты сам.

— Тогда просто скажи мне, ради всего святого. Зачем играть в игры? Чего тебе стоило спасти меня?

Ник задумчиво поджал губы. Он выглядел озадаченным.

— Всего несколько лет.

— Несколько лет? Ты постарел? По мне, так ты выглядишь как обычно. Твоя магия всегда позволяла тебе жить необычайно долго.

— Так и было. Но с этого дня я буду стареть на год каждый год, пока не умру, как и все остальные в этом пабе.

Саймон ошеломлённо откинулся на спинку стула.

— Мне жаль. Я никогда этого не хотел.

— Хватит! — рявкнул Ник. — Это был мой выбор, а не твой. Я тоже могу быть благородным.

— Мне жаль. Я не хотел тебя обидеть. Почему бы нам не отправиться в Хартли-Холл, где мы сможем...

— Нет. — Ник допил свою пинту.

— Прости, что?

— Нет. Саймон, я не останусь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я уезжаю из Лондона. Он потерял свой блеск. — Ник наклонился вперед. — Поехали со мной.

— Я не могу. Не сейчас. Ты же знаешь.

Ник раздражённо закатил глаза.

— Саймон, тебя здесь ничего не держит. Ты сделал всё, что мог, для Анструтеров, хотя это с самого начала не было нашим делом. И это едва не стоило тебе всего.

— Кейт нужна была помощь. Если бы мы не вмешались, они с Имоджен были бы уже мертвы.

— Значит, ты хорошо справился. Уайт мёртв. Гретта мертва или пропала без вести. Ты больше ничего не должен этим женщинам. — Голос Ника стал настойчивее. — Пойдём. Пойдём со мной, старина. Мы отправимся в Рим, Константинополь или Мандалай. Если ты соскучишься по Англии, мы вернёмся, когда всё закончится.