Мой нежный варвар - Джудит Френч

— Неужели это правда?

На его теле заиграли мощные мускулы, когда он лег на бок, облокотившись о подушки.

— Да, как женщина ты совсем никуда не годишься, — сказал он глубоким голосом. — Ты не умеешь готовить, и даже Тизу удается шить ровнее, чем тебе. Что в тебе хорошего?

Она задумчиво склонила голову.

— Я неплохо стреляю из лука, — предположила она.

— Лучников можно нанять на любом перекрестке. И мне не придется покупать для них шелка и драгоценные камни.

— Ммм… — Она сделала вид, что напряженно думает. — Я могу объезжать лошадей.

— Нет, — покачал он головой, — мне не нужен еще один объездчик. Каждый из моих наездников считает себя прекрасным объездчиком.

— Может, мне можно охотиться на волков?

— Я охочусь на волков сам.

— А может, я смогу стать погонщицей слонов…

Кайан сложил руки на обнаженной груди. Как она ни пыталась, ей не удавалось смотреть в его темные, кипящие смолой глаза и сохранять спокойное выражение лица. Ей пришлось улыбнуться ему. Как могла она не замечать его красоты? Кайан был воплощением мужественности.

Его волосы были блестящими, дегтярно-черными, за исключением единственной седой пряди, посеребрившей макушку, и абсолютно прямыми, в отличие от ее вьющихся. Кайан заплел две тонкие косички по обеим сторонам лица и украсил их красными бусинами, остальная масса густых черных волос падала ему на спину.

Его нос и подбородок были грубо высечены. Это были черты горца, гордого и свирепого. Его рот был твердо сжат и чувственен. На мгновение ее охватило сильное желание поцеловать тонкий шрам в углу его рта, напоминающий о схватке со скифами в то время, когда Кайан был еще подростком.

Ей показалось, что внутри ее расцвели цветы… Или это зарождалось желание? Она посмотрела на него из-под опущенных ресниц и почувствовала огромную радость.

«Я могла потерять его, — подумала она. — Как могло случиться, что я не видела того, что было прямо передо мной, и поняла лишь тогда, когда чуть не утратила его… навсегда?»

— Кайан, — шепнула она, просто чтобы произнести его имя.

Он взял ее руку и прижал ладонь к ее ладони.

— Ты моя сила, — сказал он, обвивая пальцы прядью своих волос. — Если бы ты погибла на том поле, я бы не успокоился, пока не уничтожил Птолемея и Кассандра. А потом лег бы лицом на восток и умер, как пшеничный колос под зимним снегом.

— У тебя дети, — сказала она. — Ты должен жить ради них.

— Мои руки смогли бы держать меч или лук, мои глаза могли бы видеть, но без тебя я не смог бы дышать. Мое сердце иссохло бы. Вода из чистейшего горного источника сдавила бы мне горло, как песок, а жареный ибис показался бы сухой глиной.

Она попыталась проглотить комок в горле. Это были не пустые слова, которые мужчины расточали, чтобы соблазнить женщин. Слова Кайана шли прямо из сердца.

— Для меня перестала бы существовать музыка, Маленькая Звезда, — продолжал он хриплым голосом, — и смех покинул бы меня. Ты для меня значишь больше, чем честь… ты мне дороже даже моих сыновей.

Она сжала его руку и поднесла к губам, целуя покрытые шрамами пальцы и вдыхая чистый аромат, присущий ему одному. Сколько раз она думала о нем за прошедшие годы? Слова Александра всплыли в памяти. «Сейчас время Кайана» — так он сказал. Она почувствовала, словно дымка растворилась вокруг и облака сомнения разошлись, открыв сияющее солнце, полное обещаний.

…Она будто пришла в себя после долгого сна.

Ее взор застилали слезы.

— Без тебя, — сказала она, — моя жизнь была бы бессмысленной.

Взгляд темных глаз Кайана стал лучистым.

— Ты должна вернуться домой, и освободить наш народ, — сказал он. — Без тебя мы пропадем.

Ee голова закружилась.

— Без тебя слово «свобода» было бы таким же пустым, как сердце Птолемея.

Кайан прижался теплыми губами к ее плечу и нежно поцеловал. Она с головы до ног покрылась мурашками и положила ладони ему на грудь, чувствуя, как напряглись могучие мускулы под бронзовой кожей.

Он застонал и покрыл поцелуями ее руку от кончиков пальцев до впадинки на шее.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — сказал он. — Я хочу каждое утро просыпаться рядом с тобой. Я хочу, чтобы в конце каждого дня твое лицо было последним, что я увижу.

Она улыбнулась.

— Ты очень скоро устанешь от моего скверного характера.

— Никогда, — ответил он. — Я хочу, чтобы ты родила мне краснощеких детишек, чтобы я знал, что частичка меня навеки соединилась с частичкой тебя.

Он легко провел шершавой ладонью по ее груди. Сильное волнение охватило Роксану.

— Кайан, — сказала она, — я была так глупа!

— А я?

Он потрогал пальцем напрягшийся сосок и поцеловал его сквозь тонкую ткань ее одеяния.

Огромное возбуждение вызвало пульсирующую боль внизу живота, и она не могла разжать объятий. От острого желания она сделалась смелой.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Скажи, что выйдешь за меня замуж, Роксана. Пожалей того, кто всегда любил тебя.

— Простишь ли ты мне то, что я была слепа?

— Мне нечего прощать тебе. У нас нет вчера, у нас есть только сейчас и завтра. — Он нежно сжал ее грудь. — Я люблю тебя, — повторил он. — Я всегда буду любить тебя.

— Значит, мой отец был прав? — Она задыхалась от прикосновений его сильных рук. — Кудесники тоже оказались правы, предсказывая, что нам предначертано быть вместе?

— Нам предначертано спасти Бактрию и Согдиану от тьмы. — Он поцеловал ее в губы. — Ммм… ты пахнешь абрикосами.

Его поцелуй становился все более глубоким, и она радостно открылась навстречу, теряя голову от его вкуса и запаха. Она обхватила руками его шею и прижалась к нему.

— Кайан, Кайан! — шептала она. — Возможно ли такое счастье?

Ее окутали невидимые паутинки страсти, когда он опрокинул ее на подушки и целовал ее шею, грудь и руки. Она запустила пальцы ему в волосы, на ее глазах выступили слезы счастья.

Кайан застонал и двинулся дальше, целуя ее обнаженную талию и спускаясь еще ниже. Она закрыла глаза. Голова ее металась из стороны в сторону, а он гладил нежный изгиб ее бедер и теплым языком прикасался к пупку. Его язык ласкал ее обнаженную кожу, и теплая рябь возбуждения скапливалась внизу живота.

— Позволь мне сделать тебе приятно, — попросил он.

Она едва не заплакала, когда его пальцы нежно ласкали ее лоно.

— Боже мой… — прошептал он — Какая ты сладкая!

Его дыхание было очень теплым.

— Кайан…