Это неистовое сердце - Розмари Роджерс

Я все еще не спала, когда в комнату тихо прокралась Луз с туфлями в руках. Трудно было понять, который час, но луна уже поднялась высоко и не освещала наши кровати.

Луз бросилась на постель и, как мне показалось, тихо заплакала.

Утром лицо ее было мрачным, глаза распухли.

– Луз! Ты выглядишь усталой, а рука у меня прошла. Почему бы тебе не полежать подольше? Я помогу готовить и убирать.

– Если я не буду ничем занята, начну думать… О, какая разница! И представить не можешь! Я была так счастлива вчера, когда он пригласил меня на прогулку, а потом…

Голос девушки дрожал, но я знала, что не могу оставить ее одну.

– И потом?

– Потом ничего. Мы ехали верхом по долине, разговаривали, но, как обычно, болтала я, Люкас только отвечал. Он поцеловал меня после того, как мы спешились и легли в траву. И мне показалось, что на этот раз он пойдет дальше, не ограничится поцелуями, и я ему позволю все, а потом мы поженимся. И что же – все напрасно! Иногда я не понимаю, почему он забрал меня у Монтойа и привез сюда. Наверное, из-за нее Люкас перестал быть мужчиной! Я тоже женщина, ничем не хуже ее, но он и не смотрит на меня! По крайней мере, о Боже, Хесус Монтойа видел во мне не сестру, а женщину, женщину из плоти и крови!

Щеки ее пылали, в голосе слышалось отчаяние.

– Ты не знаешь, что говоришь! – резко оборвала я, чтобы немного успокоить девушку. – Люкас просто слишком уважает тебя и поэтому сдерживается.

– Уважает?! – истерически вскрикнула Луз. – Думаешь, мне этого достаточно? Сколько еще я должна оставаться девственницей в ожидании мужчины, который придет и возьмет меня?! Люкас знает, что я люблю и хочу его! Я забыла обо всем, что ты сказала мне, не могла оставаться холодной под его поцелуями, умирала от желания, но он остался равнодушным. И не потому, что уважает меня, а потому, что жаждет заполучить ее! Думаешь, не знаю, куда он отправился после того, как привез меня? Когда он пошел отвести лошадей в загон, я прокралась в его комнату, разделась и стала ждать. О Боже, без всякого стыда и смущения я лежала там и думала, что когда он увидит меня такую, не сможет сдержаться и возьмет меня. Я лежала и лежала… но в конце концов пришлось возвратиться, а когда я проходила мимо ее спальни, услышала, как она смеется, и… его голос, его, там, в ее комнате, постели!

Мы взглянули друг на друга; краска гнева и отвращения бросилась мне в лицо.

– Подобный человек недостоин твоей любви, не стоит даже плевка! Слушай, Луз, когда мы с Рамоном поженимся и уедем отсюда, ты должна уйти с нами. В мире много других мужчин, добрых, благородных, считающих женщину личностью, а не орудием наслаждения.

Я подошла к Луз, схватила ее за плечи.

– Промой глаза холодной водой. Неужели хочешь, чтобы он понял, как ты плакала? Ради Бога, будь гордой! Не обращай на него внимания. Когда в следующий раз пригласит на прогулку, откажись!

Не знаю, что она поняла из моих гневных речей – в запальчивости я говорила по-английски, а не, как обычно, по-испански. Но так или иначе, Луз позволила умыть себя и сделать новую прическу – заколоть волосы вверх, так что локоны спадали на плечи.

Девушка, словно ребенок, немедленно отвлеклась от своих бед и начала вертеться перед зеркалом.

– Какая я хорошенькая! Словно знатная дама… О, Ровена! Думаешь, он заметит меня? Не будешь ревновать, если Рамон тоже обратит на меня внимание? Будь у меня красивое платье, вроде тех, что Люкас ей привозит…

Я в отчаянии пожала плечами, но пообещала сделать все, что смогу.

– Оставайся здесь!

Я смело подошла к двери комнаты Илэны и постучала. Послышался сонный голос:

– Войдите!

Увидев меня, Илэна изумленно подняла брови:

– Ты? Почему так рано?

Илэна зевнула, потянулась, и я против воли восхищенно заметила, что даже сейчас ей удается выглядеть молодой и привлекательной. Она была одна… но неужели я и вправду ожидала увидеть его там?

– Я хотела встать помочь Паките с завтраком, но оказывается, все мужчины уже уехали! Что-то случилось, Ровена?

– Простите, если побеспокоила, – неловко пробормотала я. – Но… вы были так добры, что позволили носить свои платья. Тот розовый костюм, что вы подарили, не возражаете, если я переделаю его для Луз?

Высоко поднятые брови говорили о том, что она видит меня насквозь, но ответ был снисходительным, хотя чуточку насмешливым.

– Ну конечно! Он твой, делай с ним что хочешь! С твоей стороны так благородно принимать участие в крошке Луз! Боюсь, ты думаешь, я оставила ее без внимания. Да, действительно…

Илэна села, задумчиво нахмурясь, словно в самом деле была озабочена, но все же у меня было такое чувство, будто веду очередной поединок с этой женщиной.

– Обязательно напомню своему легкомысленному сыну, чтобы привез несколько красивых платьев, когда в следующий раз отправится в Санта-Фе или Мехико. А пока можно перешить ей несколько моих. Ну вот, надеюсь, ты не сердишься? – улыбнулась она. – Не думай, что я плохо отношусь к Луз!

– Мне это в голову не приходило, – уклончиво ответила я и поблагодарила Илэну за щедрость.

– Если понадобится что-то, только попроси! Ведь ты теперь моя дочь! Или младшая сестра, – озорно добавила Илэна, – ведь мой отец удочерил тебя.

Илэна Кордес и я прекрасно понимали друг друга, и временами я даже наслаждалась нашими словесными битвами, но сегодня утром у меня было такое чувство, словно она намеренно, преувеличенно добра к Луз и ко мне, словно к детям, которых решила побаловать.

Позже я спустилась вниз, оставив Луз перед зеркалом восхищаться новым платьем, и почти добралась до кухни, когда услышала рассерженный голос Люкаса. Он ворвался через входную дверь, и я едва не столкнулась с ним.

– Что ты здесь делаешь? Тебе нужно отдыхать!

Говорил он рассеянно и, думаю, прошел бы мимо, не загороди я, вполне намеренно, дорогу.

– Доброе утро, Люкас! Не собираешься меня поздравить?! Ведь именно ты был причиной моего решения выйти за твоего брата!

Мне показалось, он с трудом сосредоточился. Только сейчас я заметила, что он без рубашки и шляпы, на ногах украшенные бусами индейские мокасины, лицо усталое и злое.

– Поздравить тебя? – непонимающе переспросил он, раздраженно откидывая волосы со лба.

– Мы с Рамоном помолвлены, – повторила я деланно терпеливо. – Ты теперь каждый день будешь возвращаться так рано, Люкас? Если так, мне придется постараться не лезть тебе на глаза.

– О чем ты бормочешь? Где Илэна? У нас, кажется, гости: нужно предупредить всех!

Я поняла, он думает о чем-то другом: лицо напряженное, словно все морщинки мгновенно прорезались на нем.