У каждого свой рай - Кристина Арноти

Он повернулся к Джереми, который очищал от кожуры манго. Его руки до запястья были влажными и сладкими.

– Джереми, где Рональд?

– Он где-то притаился. – Затем ко мне: – Не надо сердиться, – сказал Джереми, – мы для вас еще что-нибудь сделаем.

– Рональд, – крикнул Грегори.

Затем он прошел через патио в поисках сценариста.

– Рональд… Рональд? Тебе не удастся избежать очной ставки. Ты не посмеешь! Иди же.

На террасе показался мужчина маленького роста. Он был бледен и плохо переносил преждевременное облысение. Чувствовал себя неважно.

– Вот Рональд, наш сценарист. Это Лори… Рональд, поблагодари Лори. Посмотри на нее. Это она заполняла твои страницы в течение двух недель.

Мы злобно уставились друг на друга. Рональд бросил мне едва слышно «привет». Я воскликнула:

– Заполняла ваши страницы…

– Ты сделала нам наш фильм… – сказал Грегори с гордостью за меня.

Я вцепилась в кресло. Вмешалась Хелен:

– В «Трактире мертвых богов» есть сцена, где я страдала, как и вы, должно быть, страдаете теперь. Оказалось, что я влюбилась в мертвеца. Тягостно, не так ли?

Гарри закурил другую сигарету.

– Слишком молода, чтобы видеть этот фильм. Я его поставила на место.

– Я вас видела в черно-белом «Удод-мститель», когда мне было семь лет.

– Слишком молода? «Трактир мертвых богов» был снят после «Удода», – сказала Хелен.

– Почему она знает наши фильмы? – спросил Гарри.

– Она меня сводила с ума своими ссылками на старые фильмы, – объяснил Грегори. – Ни секунды жалости. К тому же она отметала реминисценции… Все… Послушай, Лори.

Он повернулся ко мне.

– Я понял, что твою историю можно использовать для создания увлекательного фильма. Ты нас всех прибрала к рукам. Что касается меня, я женат, у меня двое детей, образцовая семья и размеренная жизнь. Не следует считать актеров бабниками и соблазнителями. Мне не хотелось изменять своей жене. Но ты была обаятельна, само искушение.

– Так ты спал со мной, чтобы заставить меня говорить?

– Ты красива, Лори, проницательна и умна.

Джереми только что проглотил половину своего манго.

– И сексуальна. Возможно, потому что она француженка.

Все эти люди собирались делать деньги на моей жизни. Бабки на моих мыслях, моем теле, на всем моем существовании. Постепенно я менялась. Аморфиль мне помогал не запустить в их лица графин с водой. В одного из них. Я налила себе немного фруктового сока. Уселась на свое прежнее место. Посмотрела на них и произнесла:

– Когда вы собираетесь снять фильм?

– Как только у нас будет согласие звезды на женскую роль.

Я обратилась к Рональду.

– Из всего, что я смогла рассказать Грегори, вы состряпали красивую историю.

– Да, – сказал он. – Мне очень неприятно. Вступился Сэм.

– На всякий случай, хотя нам это и не требуется, но все же вы нам дайте письменное согласие. Мы снимем некоторые моменты вашего детства. Я уже представляю эпизоды в черно-белом.

– Я была ребенком в 1950 году, а не в 1930-м. Черно-белый вариант будет некстати. Ретро идет хорошо лишь в цвете…

Грегори воскликнул:

– Она всегда такая… Она вам спустит баллон… Бац… И больше ничего.

Сэм смотрел на меня с восхищением.

– У нее умная голова, это хорошо… Он дотронулся до своего лба.

– Соображает…

– В вашем фильме речь пойдет непосредственно обо мне?

– На сто процентов. Француженка, наделенная богатым воображением, одна в Нью-Йорке из-за любовного огорчения. Позволила беглецу подцепить себя.

Я повернулась к Грегори и сказала ему с безграничной нежностью.

– Я считаю, что ты гнусный подлец.

– Нет, Лори. Нет. Именно ты нас увлекла. Джереми пустился в объяснения.

– Мы сделаем очень красивый фильм. Романтический.

Меня понесло. Я произнесла с некоторым затруднением:

– Если вы хотите использовать мою жизнь, то следует мне заплатить.

– Вы уже получили вознаграждение, – сказал Сэм. – Вы его уже получили. Мы вас щедро одарили. Посмотрите на ваш браслет, посмотрите на ваши часы. Посмотрите на ваше кольцо…

– Я считала, что рядом со мной был влюбленный и щедрый мужчина.

– Он щедрый, – сказал Джереми. – Но не за свой счет.

Грегори попытался меня задобрить.

– Я был прижат к стене. Мне действительно хотелось делать тебе подарки. Мне было приятно видеть, как ты радуешься. Ты стала для меня, Лори, очень близким человеком. Я тебя никогда не забуду, Лори. Никогда.

– А как к этому относится твоя жена?

– Она знает, что такое подготовка фильма. Она знает, чтобы быть на вершине в нашей профессии, как я, нужны определенные жертвы.

– Жертвы…

Хелен бросила взгляд на свои часы-браслет.

– Это ужасно, дети мои… Сделать такое с женщиной.

– Даже с мужчиной, – сказал Гарри. – Даже с мужчиной.

Я посмотрела на Хелен и Гарри.

– Значит, вас, родителей, не было в первой версии?

– Нет, – сказал Сэм. – Это вы их придумали. Все, что выговорили о семье, нами использовано. Мы пригласили наших больших друзей. Мы их вернули в кино. Они хороши для родителей? Нет? Вы представляли их такими? Каковы ваши впечатления?

Я смотрела на себя как бы со стороны. Казалась себе крепкой. Сильной. Мне хотелось расплакаться, но ничего не получалось. Никакого волнения.

– За каждое мгновение моей жизни, за каждый мой вздох вам следует мне заплатить. Вы со мной поступили как с зародышем в пробирке.

– Что это – «зародыш в пробирке»? – спросила Хелен, поднимая глаза на Гарри.

Гарри нагнулся к ней и прикоснулся губами к ее руке.

– Именно то, что делается искусственно. Что ничего не имеет общего с любовью.

– Ах, так, – сказала она. – Ах, так? Вмешался Рональд.

– Мы могли бы использовать то, что происходит здесь. Раскрытый обман. Все, что она говорит, прекрасно.

Джереми налил воды в свой стакан.

– Особенно если сделать драматическую комедию. Немного чувств необходимо. Видно, что она терзается оттого, что Грегори не холостяк, и не психопат, и не баловень судьбы, а лишь актер, который хотел, чтобы его роль была правдоподобной.