Вся ночь впереди - Тереза Вейр

Габриэль взяла с кресла подушку и запустила ею в храпевшего на кровати Марка. Он уснул, даже не сняв одежды.

– Давай, поднимайся, – громко сказала она, не скрывая своего раздражения.

Марк застонал, покрутился на своем ложе, но глаз не открыл.

– Звонила Рейчел. Спрашивала, почему ты не вышел на работу. Я ей сказала, что ты заболел.

Марк перекатился на спину.

Как обычно, они провели предыдущую ночь, занимаясь любовью и пробуя разные позиции. Но когда Габриэль, объявив, что уже глубокая ночь и пора спать, отправилась на боковую, Марк спать не пошел. Проснувшись среди ночи, Габриэль обнаружила, что он сидит в гостиной и слушает музыку. Когда же она предложила ему идти спать во второй раз, Марк, не сказав ей ни слова, торопливо оделся, вышел из дома и не возвращался до самого утра.

– Что с тобой? Какая муха тебя укусила? – спросила она, подходя к кровати и принимаясь его тормошить.

Марк тряхнул головой, приподнялся на локте и посмотрел на нее налившимися кровью глазами.

– Ты, – сказал он, ткнув в ее сторону пальцем. – Ты – та самая муха, которая меня искусала.

Его жестокие слова больно задели ее сердце. Да как он смеет обвинять ее в собственных грехах? Опершись коленом о край постели, Габриэль схватила его обеими руками за шиворот.

– Лжец! – закричала она, со злостью глядя на него. – И все твои слова – ложь. Причем ты лжешь не только мне, но и себе. Я, конечно, университетов не кончала, но не надо большого ума, чтобы понять – ты себя жалеешь и строишь из себя несчастненького. А все из-за нее – из-за Молли!

Марк сел на постели, смерил Габриэль гневным взглядом и с силой оттолкнул от себя. Она испугалась – впервые с тех пор, как ее избили у стриптиз-клуба.

– Только не надо валить с больной головы на здоровую. Выходит, проблемы не у тебя, а у меня?

У Габриэль на глаза навернулись слезы, но показывать Марку, как глубоко ее задели его слова, она не хотела. Выставив вперед подбородок и высоко подняв голову, она крикнула:

– Свинья!

Это было единственное слово, пришедшее ей в тот момент в голову, которым она могла коротко охарактеризовать своего любовника.

Марк вздрогнул, замигал и… неожиданно стал прежним милягой Марком.

– Извини меня, Габриэль, – пробормотал он. Вся злость у него прошла, и теперь в его глазах проступали тоска и печаль. – Я был не прав. Не знаю, что на меня нашло.

«Что, в самом деле, с нами происходит? – подумала Габриэль. – А с ним? Или он прав, и причина его нынешнего состояния – во мне?»

Ведь он был такой хороший, такой правильный, когда она с ним познакомилась. Да, она хотела измарать его в грязи, чтобы низвести до своего уровня, но не подозревала, насколько разрушительной может быть для него связь с такой особой, как она.

Ей захотелось попросить у Марка прощения, но Габриэль знала, что ее слова только разжалобят его. Между тем для того, чтобы он смог выправить свою жизнь, необходимо было сделать так, чтобы он ее возненавидел.

– Ты такой глупый… – сказала она, ясно понимая, что Марк никогда не полюбит такую пропащую женщину, как она. – Думаешь, я так уж на тебя запала? Да ничего подобного. Трахаешься ты, конечно, неплохо, ничего не скажу, но трахаться – это еще не все. Скучный ты – вот в чем твоя проблема. Ты как та старая калоша, которая сдает тебе квартиру…

– Не смей говорить о миссис Девенпорт в таком тоне! – вскинулся Марк.

Из-за своей преданности старой леди он понравился ей еще больше, но она продолжала упрямо гнуть свою линию:

– Вот с кем тебе надо жить. Будете вместе резаться в картишки и печь пирожные для благотворительных вечеров. – Тут Габриэль усмехнулась, вспомнив, как Марк учил ее смазывать пирожные яичным белком, чтобы корочка вышла ровная и блестящая. Подумать только – корочка! Какой, скажите, мужик станет беспокоиться о такой ерунде?