Ночные тайны королев - Жюльетта Бенцони

– А мои дети? – прошептала женщина. – Я не могу уехать, не благословив их… И потом – мое отсутствие сразу заметят, за нами отрядят погоню и в конце концов непременно с позором вернут назад. Нет-нет, Филипп, спасайтесь один!

– Я вас не брошу!..

– Но…

Пока влюбленные препирались, графиня Платен приказала замкнуть все двери, чтобы у Кенигсмарка оставался единственный путь к выходу из дворца – через караульное помещение.

Там, за кариатидами, что украшали обширный камин, притаились четверо вооруженных негодяев. Это были тупые и пьяные солдафоны, потому что ни один из гвардейцев никогда не поднял бы руку на графа Кенигсмарка – пускай даже этот последний и оскорбил самого курфюрста.

Как только полковник переступил порог, вся четверка немедленно набросилась на него.

– Измена! – вскричал граф. – На помощь, гвардейцы!

Но его никто не слышал.

– Не давайте ему вытащить шпагу! – скомандовала графиня Платен. – Оглушите его! Ударьте по голове!

Кенигсмарк уже истекал кровью.

– Признайся, что ты любовник принцессы! – визжала Клара. – Признайся, ты все равно умрешь!

– Ее высочество – сама невинность! – прошептал раненый. – Пощадите ее!

Это были его последние слова. Он умолк – и тишина, казалось, окутала и дворец Герренгаузен, и весь Ганновер… А существовал ли вообще когда-нибудь человек по имени Кристоф-Филипп Кенигсмарк? Если же он жил и умер, то где его тело? Или ангелы живым взяли его на небо?

Прошло немало лет, прежде чем правда раскрылась. Все те, кто был посвящен в тайну, бережно хранили ее.

Разумеется, графа разыскивали. Аврора, встревоженная долгим молчанием брата, настояла на расследовании. Саксония потребовала у Ганновера объяснений и даже угрожала разорвать дипломатические отношения. Однако же это ничего не дало. Гвардии полковник как в воду канул.

София-Доротея предстала перед судом, на котором председательствовал граф Платен – законный супруг фаворитки курфюрста, личность ничтожная и отвратительная.

– Говорят, вы беременны от Кенигсмарка! – заявил Платен ничтоже сумняшеся.

– Это ложь!

Впрочем, отпираться было бессмысленно. На теле убитого нашли письмо. Вот одна строчка из него:

«Ни одна женщина еще не любила так, как люблю вас я…»

Бедная непредусмотрительная София-Доротея! В декабре 1694 года ее развели с мужем, лишили материнских прав, а также всех прежних титулов и привилегий и приговорили к пожизненному заключению в мрачной крепости Алден. А чтобы отец Софии-Доротеи, герцог Брауншвейгский, не почувствовал себя оскорбленным, ее стали называть герцогиней Алденской.

Однако же бракоразводный процесс не был доведен до конца, так что – во всяком случае перед господом – несчастная женщина оставалась супругой Георга-Людвига, наследника ганноверского и английского престолов.

В замке Алден София-Доротея прожила целых тридцать два года. Ей дозволялись лишь короткие прогулки в закрытом экипаже, окруженном двадцатью всадниками с саблями наголо. Тридцать два года, посвященных воспоминаниям об исчезнувшем возлюбленном! Тридцать два года молитв и проклятий!

В 1708 году Георг-Людвиг наконец-то стал ганноверским курфюрстом, а спустя еще шесть лет он начал править Англией под именем короля Георга I.

Этот человек, всю жизнь проведший в Ганновере, не знал ни слова по-английски, презирал местные нравы и обычаи и очень скоро возбудил в своих новых подданных ненависть к себе.

Он привез с собой и свою прежнюю любовницу Шуленбург, которая стала называться герцогиней Кэндал, – а также пристрастие к пьяным дебошам.

Поскольку при европейских дворах недоумевали, отчего это Георг I правит без королевы, он предложил Софии-Доротее «помилование» и даже объявил, что она может приехать в Лондон и занять свое законное место на английском престоле.

Но София-Доротея отказалась, предпочтя хранить верность своей первой и единственной любви.

…Ноябрьским вечером 1726 года король – по обыкновению нетрезвый – присутствовал вместе со своей любовницей на «Макбете» в театре «Хеймаркет». Ему подали записку. Он прочитал ее и тут же смял со словами:

– Туда ей и дорога! Шлюха!

Во дворец Сент-Джеймс он вернулся только на рассвете. Там его ожидало письмо, запечатанное пятью черными печатями. На них можно было различить герб герцогини Алденской.

– Она даже после смерти не хочет оставить меня в покое! – прорычал король, срывая печати.

Это было завещание королевы Софии-Доротеи, что недавно скончалась в своем замке, затерянном среди люнебургских пустошей. Она извещала Георга, что знает о судьбе графа Кенигсмарка и что не пройдет и года, как она встретится с мужем на господнем суде.

Спустя восемь месяцев король Англии Георг I умер от апоплексического удара. Перед смертью он кричал:

– Нет-нет, Физетта! Нет! Это не я! Я его не убивал!

Жуткая графиня Платен давно уже была мертва. Через два года после гибели Кенигсмарка ее красота разом поблекла из-за внезапного разлития желчи. Она почти ослепла. В окружавшей ее темноте она различала окровавленный призрак Филиппа и умоляла его уйти. Когда графиня уже лежала на смертном одре, духовник отказался отпускать ей грехи, если она не расскажет всей правды о Кенигсмарке. Она продиктовала все подробности той ужасной сцены – и под паркетом в туалетной комнате дворца Герренгаузен был найден скелет…

* * *

«Вот уже шесть дней, как вы ушли, а я так и не получила от вас ни единой весточки. Разве я заслуживаю такого обращения? Ведь моя любовь к вам – это обожание, ведь я всем пожертвовала ради вас! Жить в неизвестности для меня – хуже смерти. Я родилась, чтобы любить вас, и моя любовь будет жить, пока я не испущу дух…»

София-Доротея заблуждалась. Ее любовь пережила века…