Унция надежды - Софи Джексон

– Вы всегда так себя ведете, когда вместе?

– Тебе бы взглянуть на нас, когда мы собираемся все четверо, – хмыкнул Райли и почтительно закатил глаза к потолку. – Это что-то!

– Четверо братьев Мур, – пробормотал Макс, снимая темные очки. – Бедная ваша мамочка. Удивляюсь, что государство не выдало ей награду за такой подвиг.

– Все еще впереди, – невозмутимо произнес Тейт, похлопывая Макса по плечу. – Может, расскажешь? Поделишься с близкими людьми?

Макс упрямо замотал головой. Взяв кофе и сэндвич, он сел на свое обычное место. Ему хотелось немного посидеть наедине со своими мыслями. Мысли касались Грейс и того, что в настоящий момент она делала в Вашингтоне. Ее не было уже два дня. За это время она прислала Максу несколько эсэмэсок, на которые он аккуратно ответил. Макс нагружал себя работой, помогая дяде и заполняя красками очередной холст. Но отсутствие Грейс ощущалось сильнее, чем он предполагал, и это ему не нравилось.

Тейт и Райли уселись напротив. Выражение лиц обоих было сугубо вопрошающим. Сейчас они смахивали на гестаповцев из голливудского фильма. Только формы не хватало.

– Хватит играть в молчанку, чувак, – сказал Райли, протыкая соломинкой картонку с соком. – Помнится, у нас никогда не было секретов друг от друга.

– Значит, тебе память заклинило, – огрызнулся Макс. – Никогда я тебе ничего не рассказывал. Ты же тайны хранить не умеешь. Продашь за средненький минет.

Тейт едва не поперхнулся своим рогаликом. У Райли была физиономия незаслуженно оскорбленного праведника.

– Гнусная клевета, – пробурчал Райли, решая, с чего начать, с вафель или блинов.

– К сожалению, это неприглядная правда, – сказал Макс.

– Будет тебе, Райли, – с буддийской невозмутимостью осадил брата Тейт. – Мог бы и сам догадаться, что Макс и Грейс теперь… не только партнеры по бегу. – Он шумно глотнул кофе. – Это у него на лице написано.

Макс небрежно откинулся на спинку стула.

– Ну хорошо. Да, я ее трахнул. И что с того? – спросил он, жуя сэндвич.

– Сколько раз? – поинтересовался Тейт.

– Что? – нахмурился Макс.

– О’Хейр, тебе задали невинный и вполне пристойный вопрос.

– Дважды. Доволен?

– Ага! – расхохотался Райли, пихая брата плечом. – Проиграл, братишка. Раскошеливайся.

Тейт что-то проворчал себе под нос, полез в бумажник и подал Райли двадцатидолларовую бумажку. Макс не верил своим глазам.

– Это как понимать? Вы что же, пари заключили?

Его глаза скользнули к прилавку с сэндвичами. Максу вдруг захотелось ткнуть обоих братьев Мур физиономиями в тарелки.

Райли бесстыже расхохотался:

– Чувак, разве ты не изучил меня за столько лет?

– А ты ему позволил? – сердито спросил Макс, поворачиваясь к Тейту.

Тейт пожал плечами и взялся за остаток рогалика:

– Он обещал мне шоколадный маффин, а я всегда готов продаться за сладкое.

– Ты меня изумляешь, – признался Макс, вытирая вспотевший лоб.

– Я это слышу не впервые о моем дорогом братце, – комментировал Райли, переливая в себя остатки сока. – Значит, вы с ней теперь… вроде пары?

– Да нет же. Напридумаете черт-те чего.

– Это просто расширенный вариант дружбы. Я угадал? – спросил Тейт, не поднимая глаз от кофейной чашки и тарелки.

Тейт приехал в футболке, украшенной крупной желтой надписью: «Гений. Миллиардер. Плейбой. Филантроп»[11].

– Знаешь, я тоже что-то не понимаю этой хрени, – сказал Райли, видя недоумение Макса по поводу желтых слов.

– Спасибо и на этом, – буркнул Макс.

– Я вообще не понимаю, чего он так прилип к марвеловским комиксам, когда диснеевские во сто крат круче?

Райли приподнял свою серую футболку. Под ней оказалась другая: черная, с длинными рукавами, украшенная эмблемой Бэтмена.

– Не начинай по второму кругу, – с напускным равнодушием сказал Тейт. – Мы с тобой вдоволь наговорились об этом, пока ехали сюда.

– Да уж, наговорились, – язвительно усмехнулся Райли, отряхивая крошки с футболки. – И ты так и не сумел меня убедить.

Тейт вытер губы бумажной салфеткой.

– Все зависит от твоего определения. Так всегда со словами.

Макс едва успевал смотреть на братьев. Их словесный поединок напоминал Уимблдонский турнир.

– И о чем же вы говорили по дороге? – полюбопытствовал он.

– Тейт считает, что Капитан Америка в поединке одолеет Супермена. Настоящий любитель комиксов назовет это чепухой. Такого просто не может случиться.

– У Капитана есть щит, – бесстрастно возразил Тейт.

– А Супермен вообще неуязвим для пуль. Что ему какой-то щит?

– Да так ли это важно, кто кого побьет? – вклинился Макс.

Несколько секунд за столиком было тихо. Братья взирали на него так, будто он голым спрыгнул с небес.

– Слушай, почему это мы должны с ним разговаривать? – спросил Райли, поворачиваясь к брату.

Тейт вздохнул. Казалось, этот вопрос поставил его в тупик.

– Знаешь, приезжая сюда, я каждый раз задаю себе тот же вопрос.

– Запоздалое детство – одна из форм слабоумия, – сказал Макс, едва пряча улыбку.

– Продолжение следует, – изрек Райли и, поднявшись, отправился в туалет.

Тейт дождался, пока дверь туалета закроется, потом торопливо спросил Макса:

– Пока этот помощничек Бэтмена справляет малую нужду, давай поговорим всерьез. Как твои дела?

– В лучшем виде. Кроме шуток. Со мной все нормально. Скажи, какой парень откажется поиграть с горячей девчонкой, которая не возражает против таких игр?

– А она того же мнения? – усмехнулся Тейт. – Мне тогда показалось, что она на тебя неровно дышит.

– Она меня понимает, – сказал Макс и сглотнул собственное вранье.

– Как ты думаешь, это хорошая затея? – спросил Тейт, явно почувствовав дискомфорт Макса. – Я про вашу пару.

Макс покачал головой:

– Ты съехал с темы. И потом, нет никакой пары. Всего-навсего секс.

Тейт кивнул, прикусив щеки изнутри:

– Я знаю всю лабуду, которую обычно несут психотерапевты. В первый год реабилитации лучше не заводить отношений. Но…

– Ты чем слушаешь? – не выдержал Макс. – Я же тебе сказал: нет никаких отношений. Мы просто трахаемся. Я не шучу. Я не собираюсь заводить отношения ни с ней, ни с кем-либо вообще. Мне этого не надо. – Макс облизал губы, глядя на недоеденный сэндвич. Зверский голод куда-то исчез. – Сомневаюсь, что меня когда-нибудь потянет на серьезные отношения с женщиной.