Женское начало - Галина Врублевская

– Ма-а-м-а-а…

Было непонятно, откуда доносится звук. Катерина отошла от дороги и начала спускаться по склону оврага: вдруг ребенок провалился в трясину? Яна, не отпуская ручки коляски, выставила ухо в сторону крика, более похожего на завывание ветра. Ей показалось, что жалобное «ма» звенит над деревьями. Яна запрокинула голову вверх и увидела на вершине густой ели, растущей недалеко от дороги, маленькое красненькое пятнышко – Костик!

– Ты зачем туда забрался? – закричала Яна. – Слезай немедленно!

Но мальчик в страхе прижался к стволу и не мог сделать ни движения – ветер сильно раскачивал вершину ели.

Прибежала Катерина, глаза ее расширились от ужаса:

– Его и в овраге нет, нигде нет. Может, он домой убежал?

– Он там и не может слезть, Катя! – прошептала Яна, показав рукой на вершину ели.

У мальчика уже не было сил кричать, он только тихонько скулил.

– Что же делать? Я не умею лазить по деревьям, – Катя, одетая, как обычно, в длинное платье, беспомощно заметалась вокруг ели. – Костя, сыночек, попробуй слезть.

Но мальчик не слышал ее и вряд ли видел. Яна решилась:

– Я в детстве лазала на черемуху за ягодами, но когда это было! – Она прикусила губу. – Впрочем, посмотри за малышами, я попробую. Держись, Костик. Я тебе помогу.

Влезть на дерево взрослой женщине оказалось не так-то просто. Самые нижние ветви ели уже отсохли, а те прутики, по которым залезал мальчик, не выдержали бы ее веса. Яна попросила Катю сесть и пригнуться, затем встав ей на плечи, преодолела первую высоту. Дальше было легче. Яна карабкалась по толстым ветвям, работая руками и ногами. Но Костик был все еще высоко, а там ветви снова утончались. Тонкая вершина поскрипывала, раскачиваясь. Яна поняла, почему мальчик не мог спуститься – когда не видно, куда ставить ногу, от страха невозможно оторваться рукой от ветки.

– Держись, Костик. Я уже близко.

Яна ухватила мальчика за ножку и потянула вниз:

– Ну, давай осторожно. Только руки сразу не отпускай. Чувствуешь веточку под ногой?

Сказать, что Яне было страшно, значит – не сказать ничего. Она чувствовала себя как под куполом цирка, а там обычный человек может оказаться только во сне! Ей казалось, что ее слабые руки не удержатся за ствол, а ведь надо было еще подбадривать Костика.

Когда оба преодолели половину высоты и до земли оставалось меньше трех метров, мальчик потерял опору и стал падать вниз. Яна на лету ухватила его, оторвав свои руки от ветки, за которую держалась – падать стали оба. Катя поймала сына и вместе с ним свалилась на усыпанную старой хвоей бурую площадку под елью. Яна повисла вниз головой, не то цепляясь, не то запутавшись в ветвях ногами. Затем, пытаясь замедлить падение, проскользила в этой позе еще чуть-чуть, чудом перевернулась, царапая лицо сучьями, шлепнулась на землю уже с небольшой высоты – и тут же потеряла сознание.

Через минуту она пришла в себя. Рядом, прижимая к себе ребенка, сидела под елью Катерина. Яна тоже села и вдруг произнесла:

– Я вспомнила, Катя.

– Ты о чем?

– Вспомнила, как у нас все начиналось с Павлом. Теперь я уверенна, что это его дети.

– Значит, ты выйдешь за него замуж? Поедешь с ним в деревню?

– В какую деревню?

Две части расколотой памяти Яны слегка покачнулись, но слились воедино.

– Ах, в деревню! Ну, конечно, мы разговаривали об этом в день свадьбы моего отца! Я поеду с Пашей хоть на край света.

Близнецы в коляске мирно спали все эти тревожные для женщин и Костика полчаса.

Тридцатого августа за Катериной и ребенком приехал в Комарово «доктор Фрейд». Он, перестав быть ее лечащим врачом, постепенно становился близким человеком. В городе они предполагали поселиться вместе.

У Яны после падения с ели сильно болела голова, и Павел настоял, чтобы она, пользуясь случаем, еще раз показалась эскулапу.

После осмотра Яны доктором, он снова подошел к нему:

– Представляете, доктор, к Яне после пережитого в лесу стресса вновь вернулась память. Как вы думаете, это окончательное выздоровление?

– Гадать не берусь. Если условия жизни будут благоприятны, если вы сможете оградить ее от стрессов, психика ее восстановится полностью. Для профилактики я бы прописал ей сейчас курс транквилизаторов.

– Ей надо наблюдаться у психиатра?

– Пока я не вижу необходимости в диспансерном наблюдении, но так или иначе я – всегда к вашим услугам. И вот что еще я вам скажу: большинство людей каждую ночь просыпаются в другой жизни, а утром забывают ночные коллизии. А у некоторых сном становится часть жизни – в психике человека немало загадок.

Катерина с сыном уехали, и на даче в Комарово стало тише. Яна прожила здесь с Павлом и детьми весь сентябрь, хотя он не радовал погодой: пасмурное небо, частые дожди, прохладный воздух. Но благотворная тишина и природа лечили лучше докторов, зажили царапины на лице и синяки на теле, и, главное, полностью восстановилась память. Мельчайшие детали жизненной мозаики встали на свое место. По возвращении в Петербург Павел и Яна подали заявление на бракосочетание.

* * *

Свадьба состоялась в начале декабря, и сразу после нее молодожены начали готовиться к отъезду. В Тосненском районе Павел уже купил маленький домик, рядом с ним строилась конюшня, чуть поодаль был заложен фундамент большого дома.

В то время, когда будущие конезаводчики переселялись под Тосно, другая бывшая горожанка – Наталья Степановна – обживались в поселке под Выборгом вместе со своим новым мужем, майором внутренних войск в отставке Федором Степановичем. Общее отчество вносило дополнительную теплую нотку в отношения супругов, как и в некоторой степени общее прошлое. Едва ли не больше, чем к супруге, майор привязался к инструменту – новой бензопиле. Вначале он распиливал дрова себе, затем стал предлагать услуги соседям. Брал сущие копейки – ему нравился сам процесс работы. Федор чувствовал безраздельную власть над бревном, когда оно под его руками разваливалось на куски. Но оказалось, что бескорыстный пильщик нарушил монополию местного лесозаготовителя, «финна». У того перестали брать распиленные дрова, покупали цельные бревна, экономя на распиловке.

Когда «финн» стал поперек дороги новоселам, Наталья Степановна припомнила рассказ Павла об этом злодее. Прежде у нее не было резона бороться за правду, но теперь сведения о криминальном прошлом человека, мешающего им жить, пригодились бы. Наталья Степановна связалась по телефону с бывшим мужем и выпытала у Павла подробности. У Федора Степановича обнаружились в местной милиции старые друзья по профессии, и вскоре «финна» взяли под прицел правоохранительных органов. В округе набралось уже много недовольных этим беспредельщиком, и им, наконец, решили заняться. Тем более, что объявили очередную кампанию по борьбе с коррупцией. Под флагом этой компании быстро установили, что делец вовсе не «финн», а российский преступник, находящийся в розыске. Он жил по липовому паспорту.