Фанатки #2 - Яна Миа

– Прости, – тихо проговорила Эмма, и Джо тут же бросилась к ней. Обнять, спрятать от мира, вытряхнуть из любимой головы всю эту чушь!

– Это ты меня прости, – повторяла она, крепко обнимая сестру. Слезы скатывались по щекам, по шее, куда-то в вырез футболки, но Джо было плевать.

Спустя полчаса бесконечных слез они лежали на кровати Джо, как в детстве. Она гладила Эмму по волосам и собиралась с силами, чтобы наконец заговорить.

– Почему ты не позвонила мне?

– Я и так принесла тебе много плохого. Если бы не я, никакого Лео в твоей жизни не было бы.

– А еще никаких Мейси и Николь. И переезда в Лос-Анджелес. Да и с Честеном я познакомилась на радио, так что ты тут ни при чем.

– Но это же я сходила с ума, упрашивала тебя поехать и все остальное.

Джо приподнялась на локте, чтобы получше видеть Эмму.

– Сис, давай начистоту. Я много раз вытаскивала тебя из передряг, прикрывала перед родителями и даже делала что-то, чего мне не сильно хотелось, но чего жаждала ты. Но вся история с «LADE» – это мой выбор. Тут скорее наоборот, я втянулась сама и тебя за собой утащила.

– Так ты на меня не злишься?

– Нет, конечно! С чего ты взяла?

Эмма всхлипнула и по-детски почесала нос тыльной стороной ладошки.

– Ты почти не разговаривала со мной. И сама сказала, что сбегаешь.

– Потому что чувствовала себя виноватой перед тобой, а не наоборот. И сбегала я от себя и воспоминаний, от Скайлар и Троя, а не потому что злилась. Дурочка ты, сис.

– Сама такая! Как я могла ненавидеть тебя? Чем ты вообще думаешь!

– Тем же, чем и ты, – шутливо огрызнулась Джо. – Но мне очень тебя не хватало.

– А мне тебя. Я даже приходила сюда спать, – Эмма снова заплакала, не сдерживая себя. – И все думала, что я сломала тебе жизнь. И так хотела исчезнуть. И ела, Джо. Я все время хочу есть, понимаешь? Как будто во мне чего-то не хватает и я должна это заполнить!

– Тихо, сис, тихо, – Джордан пыталась успокоить сестру, но сама не могла сдержать слез. Когда горе случается не с тобой, а с кем-то близким, оно всегда кажется во сто крат тяжелее и болезненнее. Просто потому, что перед ним ты – беспомощен. – Мы вылечим тебя, слышишь?

– А потом я смотрела в зеркало, – продолжала Эмма, впервые рассказывая все происходящее вслух, и ее было не остановить. – Уродливая, толстая, жалкая. И мне становилось стыдно – я шла избавляться от того, что съела. А потом снова начинала есть.

– Никакая ты не толстая и не уродливая, запомни это! Нам всегда кажется, что мы хуже, чем есть на самом деле. Я тоже вижу себя толстой в зеркале. И мне не нравится мой подбородок и бедра. А уж про «жалкая»… Каждый день до переезда я чувствовала себя именно такой. И знаешь, это неправда, просто мое время тогда не пришло еще. И, глядя на всех людей, что работают или приходят к нам на радио, я понимаю, сис, они порой тоже считают себя жалкими. Все эти селебрити, влюбленные в жизнь и работу люди. Потому что устают, потому что случается разное – миллион причин.

– Это неправда, – вяло сопротивлялась Эмма.

– О, это очень даже правда. Ни у кого жизнь не идет на сплошном позитиве. Нужно растить любовь к себе, чтобы даже в самые темные времена мы не чувствовали себя ничтожествами.

– У тебя выходит?

– Очень плохо, – честно призналась Джо. – Но я стараюсь. Это долгий процесс. Так что и ты научишься, сис.

Эмма затихла, лишь изредка нервно всхлипывая. Несмотря на то что они сотни раз вот так лежали с Джо, сейчас это казалось нереальным. Она успела так себя накрутить, что сестра ее ненавидит, что ее вообще все ненавидят или просто не видят, насколько она отвратительна, что простое человеческое тепло, забота и поддержка отзывались чем-то чужеродным.

– Я все же не ты, – вздохнула Эмма, поднимая взгляд на Джо.

– И это очень хорошо, – усмехнулась сестра.

– Нет, ты не понимаешь. У тебя всегда была мечта или цель, а я… Я просто поступила в наш колледж, потому что больше не придумала куда. Мейси вон стипендию получила, Арти станет врачом, а я…

– А ты успеешь найти себя, Эмс. Тебе необязательно знать, кем ты хочешь быть, в семнадцать лет.

– Вообще-то, в восемнадцать!

– Ну, у нас еще есть пара дней семнадцатилетия, – Джо поцеловала сестру в макушку. – Но и в восемнадцать это сложно. И нормально не знать, чего ты хочешь, – мир же огромный. Я думаю, ты можешь поработать где-то год, подлечиться, походить на терапию… И все станет на места, ты найдешь себя.

– А если нет? – с опаской спросила Эмма. – Что, если и через год я не буду знать ответ?

– Мы что-нибудь придумаем. Переедешь ко мне или отправим тебя путешествовать, найдем стажировку – да что угодно! Ты можешь пробовать, ошибаться, начинать сначала… Сис, не обязательно принимать решение здесь и сейчас, ладно?

– Ладно, – согласилась Эмма. – Но родители…

– С ними нам еще предстоит поговорить. Про все. И я не стану обещать тебе, что разговор будет легким. Но я буду рядом и возьму все самое сложное на себя. Обещаю.

– Зачем тебе это?

– В смысле? Эмма, ты моя сестра, самое дорогое, что у меня есть. И я буду рядом, и буду помогать тебе, и оберегать. Прости, что я не всегда делала это раньше.

– Я тоже не была хорошей сестрой.

Почему-то в памяти Эммы всплыли моменты, когда она злилась на Джо из-за Дома, ее дружбы с Николь, поездок в Стоквуд. Все это было глупым и мелким, но сколько же нервов она попортила сестре.

– Давай договоримся, что мы все исправим? Будем созваниваться, писать друг другу, чат наш с девочками воскресим. Больше никаких страшных тайн и додумываний за других, о’кей?

– Есть, сис! – Эмма покрепче прижалась к Джо, ощущая, как дыра внутри становится меньше. Не затягивается совсем, но дышать теперь легче. И это лучший подарок, который она могла получить.

– Кстати, о твоем взрослении, – Джо притворно приложила руку к груди. – Оно наступило так внезапно!

– Не кривляйся, старушенция.

– Ну вот, прилетай тут к ней, а она тебе – старушенция! Как отмечать будем? Позовем девочек, устроим вечеринку?

– Никак, – Эмма отрицательно замотала головой.

– Эмс, это же твои восемнадцать!

– Я знаю. Но сейчас не хочу, правда. Праздник – это всегда еда, я не сдержусь… Да и все знают, что происходят. Будут желать здоровья и жалеть.

– Ты плохо думаешь о нас.

– Нет, я думаю, что вы самые замечательные. Но потом будет твой день рождения, Никки… Может, просто отметим позже все сразу? Когда нам всем будет спокойнее и веселее.

– Ты правда этого хочешь? – Джо вгляделась в лицо сестры. Оно припухло от слез, покраснело, но в глазах больше не было безразличия и отстраненности.