Лето потерянных писем - Ханна Рейнольдс

Дом Кейтлин Фэн располагался на краю утеса. Наверное, если у вас много домов, то ничего страшного, если один из них упадет в море. Джейн божилась, что все будет абсолютно нормально, если мы заявимся к Кейтлин, хотя никто из нас лично не был с ней знаком. Поговаривали, что она частенько закатывает вечеринки на классные тематики, а тем, кто косвенно знаком с ее окружением, тоже разрешалось прийти. Мы явились в пятнадцать минут одиннадцатого в сопровождении блесток и нервозности. Скрупулезно, как выполняют операции нейрохирурги, посмотрев на YouTube обучающее видео по макияжу, мы нанесли яркие тени для век, подвели глаза белым жидким лайнером, сделали контуринг сине-зеленым и розовым цветами, а губы накрасили голубым. Потом натянули на щеки и виски ажурные чулки, вдавив кремообразные тени для век, чтобы нарисовать чешую, и тщательно нанесли на кожу блестки.

Для костюмов мы выпросили у друзей легинсы, покрытые металлизированной чешуей, и кроп-топы. Мэгги одолжила мне розово-голубой парик, который обычно надевала на ежегодный гей-парад, а Джейн вплела в волосы полоски зеленой ткани, словно это водоросли.

– Я словно в фильм для подростков попала, – сообщила я Джейн, когда мы шли по дорожке. Из дома разносилась громыхающая музыка, а в высоких окнах виднелись яркие белые огни. К счастью, по соседству никто не жил, так что жаловаться на громкую музыку некому. – У нас дома никто не закатывает такие вечеринки.

Я вдруг крепко пожелала появиться здесь вместе с Ноем, чтобы мы вели себя как пара. Он предложил заехать за нами, но я сказала ему не волноваться – Ною не по пути, а я не собиралась заявляться к «Золотым дверям» в костюме русалки.

Огромная ошибка с моей стороны.

Мы открыли дверь и резко замерли. С потолка свисала драпировка из цветов и морских ракушек. Мы с Джейн переглянулись и вошли в холл. У двухэтажного вестибюля разливался бирюзовый и аквамариновый свет, отчего возникало ощущение, будто мы оказались под водой. Гости были одеты в костюмы пиратов, русалок и акул. На девушках были короны из цветов, а парни надели чокеры с шипами, которые я видела в фильме «Голубая лагуна». Посреди огромной комнаты, где вполне мог поместиться стол с цветами или рождественская ель, стоял гигантский корабль.

– Господи! – пришлось проорать мне, чтобы Джейн меня услышала. – Это же безумие!

– Все так необычно, – сказала Джейн. Мы подошли к кораблю и подняли головы, чтобы получше рассмотреть этот островок задумчивого молчания посреди шумного хаоса. Крошечные фигурки моряков пали верной смертью. – Я влюблена.

– Интересно, как она пронесла его через дверь?

– Может, его тут и построили?

Вокруг корабля были разбросаны фальшивые золотые монеты вперемешку с пластмассовыми камушками.

– Что за мир. Как думаешь, где ее родители?

– Может, они вернулись в Бостон по работе?

– И оставили Кейтлин одну? Мне не понять богатеев.

Из вестибюля толпой нас привело на кухню, где вся столешница была уставлена пивом и вином. Я схватила банку с розовым вином и открыла крышку.

Кто бы мог подумать, что за одно лето я так пристрастилась к розовому вину?

Джейн стукнула своей банкой по моей.

– Дзынь-дзынь.

– Дзынь-дзынь.

Мы стали разгуливать по дому, всякий раз впадая в восторг, когда сменялись декорации: от грота, где, безусловно, прятались парочки, до необитаемого острова, наполненного настоящим песком. И кто потом будет все это убирать?

В огромной гостиной с пляжной тематикой Джейн схватила меня за руку.

– Там Сидни. – Она прищурилась. – С кем это она?

Девушка Пранава стояла рядом с симпатичным парнем в пляжных шортах и рубашке с воротником.

– Нет, Джейн, то, что она разговаривает с другим парнем, не означает, что она собирается бросить Пранава и ты заполучишь его себе.

– А ты прямо уверена.

– Поговори с кем-нибудь еще. – Я вскинула рукой и случайно ударила парня в грудь. Он покосился на меня и прошел мимо. Упс. – На этой вечеринке куча парней!

Она тщательно просканировала толпу в мокасинах и шортах.

– Они все тупицы.

– Джейн! Ты же сама хотела сюда прийти.

Она снова перевела взгляд на Сидни.

– Может, мне стоит разведать обстановку. Убедиться, что там ничего странного не происходит.

– Нет, этого тебе точно делать не нужно. – Я зацепилась взглядом за знакомое лицо на другом конце комнаты. – Смотри, Эван! Пойдем к нему!

Я потащила ее к Эвану, который стоял в компании незнакомого парня. Джейн поглядела на нашего друга.

– Какого черта? Что ты тут делаешь?

– Эм. – Эван смутился. Он не оделся согласно тематике вечеринки, но в знак уважения напялил футболку с изображением лобстера. – Я тусуюсь?

– Ты даже не намекнул, что придешь на эту вечеринку! Я бы не чувствовала себя так ужасно, если бы знала, что тут будешь ты!

– Так приятно знать, что мое единственное предназначение – приглашать тебя на вечеринки.

Джейн прищурила глаза.

– Что еще ты от меня скрываешь?

– Пойду-ка я сделаю кружок, поищу Ноя, – вмешалась я, посчитав, что Джейн ничего не угрожает. – Веселой вам ссоры!

Я поискала Ноя у стола с закусками, машинально засунула в рот чипсы и сальсу, а потом поняла, что наверняка стерла помаду. Упс. Еще по чистой случайности чуть не уронила на свой блестящий золотистый топик кусок помидора. Оторвавшись от еды, я обнаружила, что иду по пятам за парнем, одетым в костюм Урсулы. Я попивала вино и изучала конструкцию его щупалец. Вдруг он собирался увеличиться в размерах и потопить корабль у входа?

Где, собственно, мы и оказались – в вестибюле с бирюзовым светом и свисающими с потолка ракушками. Собираясь сделать хороший снимок для Нико и подруг, я подняла телефон и, наклонив голову, постаралась найти лучший ракурс, как вдруг увидела Ноя.

Он стоял на балконе второго этажа в капитанской фуражке и синем блейзере, который, кстати, ему невероятно шел. Раньше я никогда не считала капитанов сексуальными. Если бы меня попросили описать капитана, я бы сказала, что у них всклокоченная борода и огромный свитер, и седина.

Несомненно, Ной был сексуален.

На минуту я засмотрелась, упиваясь возможностью безотрывно глазеть на него и медленно осознавая, насколько он привлекателен. Я поддалась своей огромной симпатии к этому парню – теплой, сладкой и настолько сильной, что сердце в груди ходило ходуном.