Оператор моего настроения - Лана Муар

— Макс, не кипятись. С наскоку этого мудака не успокоишь.

— Да похуй! Выстегну ему челюсть и…

— Присядешь на крытую! О Еле подумай и о малой, мститель! Сел и не отсвечивай, если в башке винегрет вместо мозгов! — Филыч рванул меня за шкварник вниз и пробурчал, подкуривая сигарету, — По любой у него расчет и был, что после фотки ты стартанешь на психозе крошить и справедливость восстанавливать. А оно у него не проканало, потому что у Лизы башка варит. Думать надо, Сергеич, что у него там за мутки с бабками и при чем тут Лиза. Жопой чую, что дерьмовый расклад будет, поэтому выключи свое "убью". Притушить надо так, чтобы встать потом не смог, — выпустил два колечка и уставился на Гельку.

— Что? — спросила она.

— Больше ничего не слышала, приколистка?

— Нет, — тряхнула головой Геля. — Все, что слышала, рассказала.

— Херово, Геля! Херово!

— Ну извини, я за этим вашим Боречкой ходить хвостиком и записывать каждое слово не могу! — фыркнула Гелька, а Фил выронил сигарету и уставился на нее, как будто увидел ожившего зомбака:

— Повтори ещё раз.

— Извини, — неуверенно произнесла Геля.

— А дальше!

— Ну… не могу за ним ходить хвостиком и каждое слово записывать. И что?

— Гелька, я тебя люблю! — подскочил со своего стула Фил и заорал так, что у меня зазвенело в ушах. — Гуря-а-а!!!

— Филыч, децибелы убавь! — сморщился я, не понимая как ещё что-то могу слышать после такой атаки на барабанные перепонки. — Твою ж в задницу, чуть не оглох!

— Не кипишуй, братишка, если прокатит, выебем Боречку и в рот, и в задницу! В какой очередности захочешь, так и трахнем! — заржал Фил и снова заорал, — Гуря!!!

Тихое охреневание у меня началось от того, что Гуря не послал Фила на хер, когда тот спросил его о прослушке. "Сделаем, босс. Кто, где, когда?" Моя челюсть отпала, едва не встретившись со стойкой от такой простоты, будто его просили сгонять за парой бургеров, и окончательно застыла в нижнем положении, когда Гуря, выслушав краткую версию поставленной ему задачи, вытащил свой мобильный и начал сыпать малопонятной мне хренотенью, а потом, чуть не зевая, отправил фотографию Боречки кому-то из своих и кивнул:

— Через пару часов будем слушать, босс. Наружку отправить?

— Чего отправить? — переспросил я, переводя в края офонаревший взгляд с охранника на Фила.

— Наружное наблюдение, братка. Не гоношись, все путем будет, — отмахнулся он. — Гуря, короче делай все, что надо, и ещё телку Боречкину пробить неплохо и тоже послушать. Вдруг что ляпнет.

— Так это и без уточнений понятно. Обложим так, что икнуть без пометочки не смогут, босс. Можно идти?

— Давай. Чуть что, сразу. У нас времени в обрез.

— Обижаете, босс.

Гуря вразвалочку пошел обратно, а Филыча буквально поперло поиграть в тайных агентов. Брякнул бате, попросил его пробить Рокотова через своих и уже, отложив телефон, хлопнул меня по плечу:

— Братишка, расслабь булки. Если этот любитель посчитать риски где-нибудь накосорезил, мы об этом узнаем все. Абсолютно святых людей не бывает. Ангел у меня тоже не безгрешная, — гоготнул он. — Как со мной связалась.

— А-а-а… — вопросительно протянул я, пытаясь жестами компенсировать отсутствующие слова, но ничего дельного выдать не смог.

— Короче, дирижер недобитый. Поясняю для особо недогадливых. Гуря до бати в спецуре служил, что-то с обеспечением безопасности первых лиц. Его за какую-то мелочь оттуда поперли, а батя недолго думая к себе переманил. Вдупляешь?

— Типа ФСБ что ли?

— Да хер знает. Может, не совсем ФСБ — я в их иерархии не шарю, но если так проще, то да. Только покруче. Сам видел как ему полкан, которого батя в гости зазывал, честь отдавал. Ну, и у бати связей тоже не одна записная книжка. Всю подноготную на кого угодно накопают и на блюдечке принесут. Поэтому сидим, ждём и потом думаем где и как Боречке могилку копать будем. А Гельке, — подмигнул он девчонке, застывшей у стойки с не менее моего охреневшим выражением на лице, — похоже премия светит. Если бухло бить перестанет! — Филыч провел пятерней по волосам и вздохнул. — Как же задрали вы меня оба! Что ни смена, то минус бутылка, а то и две! Гелька, какого, блядь, хера рукожопишь!?