То время с тобой - Анна Джолос

Рид стоит боком ко мне, разглядывая толпу через стеклянный пол. На кожаном диване сидит Роуз, прижимая ступню к колену. Её нога в крови, и она спешно заматывает её бинтом. Не могу сообразить, что произошло. Возможно, она наступила на осколки.

— В чём дело? — подхожу к ней. Она поднимает на меня глаза и недовольно морщится в ответ.

— Лучше тебе уйти, — вмешивается Рид.

— Ты слишком много на себя берёшь, Брукс, — раздражённо отвечаю я.

— Да неужели? — он разворачивается.

— Не лезь, — предостерегаю я.

— Не то что? — подходит ко мне практически вплотную. Его взгляд полон решимости. — Давай, вперёд!

— Не провоцируй, — слегка отталкиваю его от себя. И Рид тут же толкает в ответ.

— Эй! Прекратите это! — Роуз встаёт между нами, повернувшись ко мне спиной. — Рид, пожалуйста, подожди меня в машине.

— Да ни за что! Не оставлю я тебя с этим психом наедине!

Я смеюсь и потираю бровь. Хочет уберечь её от меня? Серьёзно?

— Прошу тебя, — настойчиво повторяет она, а я стою и как наркоман вдыхаю аромат её душистых волос. Что-то с нотками цитруса, пахнет невероятно.

Рид нехотя забирает ключи со столика.

— Уверена? — они переглядываются. — Звони, если что.

Я возвожу глаза к потолку. Брукс уходит, и мы остаёмся вдвоём. Молчание давит, и я пытаюсь понять, зачем вообще пришёл сюда.

— Ну, — смотрю на неё жадно, пока ничто не отвлекает: рваные джинсы с высокой талией, простая белая футболка.

Она разворачивается и запускает пальцы в волосы. Думает, сосредоточенно глядя прямо на меня. Изучаю идеальное лицо. Не накрашена, и от этого выглядит ещё лучше… Такое вообще возможно? Свежая, юная и невероятно хорошенькая. Хмурится, когда мой блуждающий взгляд задерживается на её полных губах дольше, чем следовало бы.

— Не хочешь извиниться? — внезапно заявляет она. Что? Я не ослышался? Хочет извинений?

— Извини, что помешал, — сквозь зубы говорю я. — И далеко ты готова была с ним зайти?

Роуз тяжело вздыхает, а потом вдруг бросается на меня, и клянусь, пытается залепить пощёчину. Несмотря на то, что я пьян — реагирую моментально. Перехватываю занесённую вверх руку, смотрю на неё и не верю, что она решила выкинуть нечто подобное. Этого я никак не ожидал.

— Ты ненормальный, — шипит она, выворачиваясь, но я не спешу отпускать, стискивая сильнее.

— Никогда не делай этого, Онил! — цежу я и сжимаю тонкое запястье.

Хватаю другой рукой за подбородок, заставляя смотреть мне прямо в глаза. Ощущаю как тут же учащается пульс. Чувствую себя довольно странно, потому что к собственному ужасу, мне нравится вот так грубо обращаться с ней. Возможно, виной тому гнев, но одно я знаю точно — ни к чему хорошему это не приведёт.

— Поняла? — сглатываю, потому что чувствую к ней нездоровое влечение. И этот её гордый взгляд ещё больше подзадоривает. Строит из себя невесть что, в то время как пятнадцать минут назад охотно общалась с другим. Сука ненавижу. Двуличная тварь.

Пронзительные зелёные глаза сверкают, блестят от застывших слёз, и она изо всех сил пытается не заплакать. Не могу понять, почему я испытываю такое удовольствие глядя на то, что происходит. Меня возбуждают даже её слёзы. Это открытие пугает и будоражит одновременно.

— Боишься меня? — вкрадчиво интересуюсь, наклоняясь максимально близко к её лицу. Мои губы медленно растягиваются в усмешке. — Дрожишь, и я хочу знать, почему… От страха, Онил?

Она не дышит и прищуривается, упрямо вскидывая голову.

— Не дождёшься, — дёргается назад.

Наверняка хочет увеличить опасное расстояние между нами, но я ни за что не позволю ей этого сделать. Мне нужно ещё хотя бы немного подышать с ней одним воздухом и почувствовать её в своих руках. Пусть даже таким извращённым способом.

Упирается спиной в стену. Понимает, что бежать некуда и недовольно хмурит свои густые брови. Резко перемещаю руки и слегка сжимаю пальцами её шею.

— Ты пьян, — морщит она нос, снова пытаясь освободиться. — Сейчас же прекрати.

Её голос вибрирует, и от напряжения, образовавшегося между нами, находиться рядом друг с другом становится невыносимо.

— Придушить тебя хочу, — озвучиваю я вслух свои мысли.

Чувствую, как под моими пальцами пульсирует тонкая венка на её шее, и это сводит меня с ума. Мысли путаются, тело горит от осознания того, что она беззащитна и так близко ко мне. Воображение совсем некстати рисует мне то, чего ей знать совсем не следует.

— Отпусти, мне больно, — холодно говорит она, опускает ресницы и выразительно смотрит на мои руки.

Резко разжимаю пальцы и отхожу, от греха подальше… Я злюсь. Мне совсем не нравится то, что происходит.

— Что ты творишь, Картер? Мы с Гаем всего лишь разговаривали, — тихо звучит её голос.

Зачем она опять напомнила мне об этом.

— Не суди по себе, в этом не было ничего такого!

— Домой езжай, — коротко бросаю я, отворачиваясь. Наблюдаю за ритмично покачивающейся толпой через стекло.

— Я уйду, Лерой, но сперва ты всё же выслушаешь, — заявляет она и подходит ближе.

Не реагирую. Просто не стану слушать её, вот и всё.

— Лучший друг беспокоится о тебе, а взамен ты бросаешься на него, готовый разбить лицо! Твоя семья ждёт тебя, а ты неудосуживаешься хотя бы сообщить им о том, что с тобой всё в порядке! — громко выговаривает она каждое слово, делая ещё шаг ко мне.

— Это тебя не касается, — огрызаюсь я, не желая смотреть на неё.

— Зачем ты так стремишься потерять то хорошее, что у тебя есть? Друзей, спорт… Ты ведь уже получил от тренера предупреждение за свою несдержанность, верно?

— Как вы все меня достали, — потираю виски, пытаясь прогнать тупую боль. Голова снова раскалывается, и от былой лёгкости не осталось и следа.

— Ты ведёшь себя просто отвратительно, — продолжает Роуз, — и ты сам это прекрасно понимаешь. Просто признай это, Картер!

— Это моё дело, просто свалите и оставьте меня в покое, — устало отвечаю я, чувствуя жуткую потребность в том, чтобы срочно закинуться чем-нибудь и отключиться.

Поворачиваюсь в её сторону, и мы сталкиваемся взглядами. Смотрю на неё, замечаю на руке отметины чуть ниже плеча. Твою мать. Вспоминаю, что грубо отодвинул её во время потасовки.

Она снова делает это: молчит, закусывая губу. Я знаю, этот жест с детства. Онил всегда так делала, когда обижалась. А я довольно часто доставал её, когда мы были помладше. Уже тогда, чтобы разбавить сахарное восприятие мира.

— Однажды ты наделаешь беды, — тихо произносит она. — Тот парень мог умереть по твоей вине. Разве смог бы ты дальше жить с лёгким сердцем?