Сердцеед для блондинки - Илона Шикова

Знать бы еще мысли Захара по этому поводу, а также понять, чего он добивается.

– Ты со мной, Настюш? – Петя выводит меня из раздумий.

– Да, конечно, – улыбаюсь в ответ, чтобы парень больше не задавал неудобных вопросов.

И так целый вечер ухожу от прямых ответов, рассказывая поверхностно и о новом проекте, и о коллективе, однако, не ровен час, вдруг проболтаюсь и о молодом руководителе.

– В воскресенье все в силе? – Петя приподнимает одну бровь вверх, а я в ответ негромко стону на выдохе.

– Ты уже пять раз спрашивал, – мотаю головой из стороны в сторону. – В пятницу я отмечаю день рождения с девочками на работе, а весь вечер воскресенья посвящаю тебе, – сама тянусь к своему спутнику и дарю ему легкий поцелуй в губы.

– Я буду скучать, – Петя держит меня за шею и не отпускает, прижимаясь лбом к моему. – Как же не вовремя у меня нарисовалась эта командировка.

– Спокойно езжай и ни о чем не думай, – аккуратно отстраняюсь, а Измайлов нехотя отпускает.

– Я надеюсь, вечер плавно перетечет в ночь? – на его лице расплывается довольная улыбка.

И хоть вопрос звучит довольно глупо, однако я прекрасно понимаю, о чем говорит парень. Мы встречаемся уже почти месяц, и до сих пор у нас не было секса. Возможно, кто-то посчитает меня старомодной и нудной, однако я не из тех девушек, которые прыгают из постели в постель, занимаясь сексом на первом же свидании.

Петя не давил, давая мне время собраться с мыслями, и я наконец-то решилась – в пятницу у меня день рождения, а в воскресенье я буду отмечать его с Петром, оставшись у парня ночевать. Пора уже переходить на более серьезный уровень в отношениях, иначе какой смысл тогда в наших встречах?

– Да, – киваю в ответ головой. – С тебя ужин при свечах, – тычу ему пальцем в грудь. – И я тоже буду скучать.

Мы прощаемся, после чего я поднимаюсь в свою квартиру. Карины нет дома, да и не будет до утра, так как она организовывает какой-то очень крутой корпоратив за городом, поэтому у меня достаточно времени побыть в одиночестве и расслабиться.

Горячая ванна, зеленый чай, любимая подушка, и я даже не успеваю ни о чем подумать, как засыпаю. А с утра, как обычно, суматоха – общественный транспорт, отчеты, девчонки и мир цифр, который меня дико заводит. Уже в конце рабочего дня понимаю, что ни разу не видела, и даже не общалась с Захаром, не думала о нем и не пыталась узнать, где он находится.

Однако мой нынешний шеф материализуется на следующий день после обеда – открывает без стука дверь к нам в кабинет и заходит с довольной улыбкой на устах.

– Добрый день, милые барышни, – обращается ко всем присутствующим в кабинете, и эти самые барышни начинают краснеть и заикаться от столь лестного комплимента.

– Захар Алексеевич, что-то вы к нам зачастили, – Аллочка сегодня выступает первым номером, пытаясь привлечь к себе внимание, однако Захар даже не сморит в ее сторону.

– Так у меня же теперь повод есть, – подмигивает мне, а после выдает: – Анастасия, собирайся. До конца рабочего дня поступаешь в моё полное распоряжение.

– В смысле? – у меня от подобной наглости даже дар речи пропадает на пару секунд, однако я быстро беру себя в руки, закипая внутри.

Вот не может, чтобы не показать на людях своего превосходства. Вечно он пытается загнать меня в угол, наблюдая за моей растерянностью. Но сейчас я ему не позволю надо мной издеваться – пусть даже не думает об этом.

– В смысле, – Захар делает намеренно паузу, все также не сводя с меня глаз, – берешь последние расчеты, сумочку и солнцезащитные очки, так как они тебе понадобятся, и я жду тебя в своем кабинете.

– Понадобятся для чего? – не унимаюсь, так как пока не пойму, куда клонит парень.

– Сюрприз! – разводит руками в стороны, наблюдая, как я начинаю тяжело дышать. – Светлана Матвеевна, – он поворачивается лицом к женщине, которая сейчас временно заменяет Ванессу. – Надеюсь, вы не против?

– Что вы, Захар Алексеевич, – моя коллега машет руками, всем своим видом показывая, что спорить с руководством не собирается.

Еще бы она была против – от одной улыбки Захара весь наш немногочисленный коллектив тает, как снег в солнечный день. Кроме меня, конечно же.

– Через пять минут у меня в кабинете, – младшенький Гончаров одаривает меня очередной улыбкой «сопротивление бесполезно», после чего разворачивается и резво выходит из кабинета.

А я тяжело вздыхаю под надзором четырех пар глаз – пристально смотрят в мою сторону и, по всей видимости, ждут от меня комментариев.

И что я должна им сказать в ответ?

– Я понятия не имею, о каком сюрпризе идет речь, – пожимаю плечами, складывая листы бумаги в сумочку и убирая свое рабочее место.

Конечно, можно проигнорировать столь наглый напор Захара, однако я прекрасно знаю, что этим только разозлю его еще сильнее. И он обязательно прибежит к нам в кабинет вновь и отчебучит что-нибудь похлеще, чем столь настойчивое внимание к моей скромной персоне на глазах у изумленных сотрудниц аналитического отдела.

Приходится лишь тяжело вздыхать, пожимать плечами и делать вид, что все происходящее не приносит мне никакого удовольствия. Главное, чтобы все в это поверили, так как сама я, кажется, совсем запуталась в своих эмоциях.

– Настена, ты уж не подведи, – Аллочка расплывается в улыбке и подходит к моему столу, усаживаясь на него сверху.

– Ты о чем? – смотрю с удивлением на девушку, а та лишь смеется в ответ.

– Ой, – машет рукой, – хорош прибедняться. Младшенький с тебя глаз не спускает, думаешь, не видно, что он на тебя запал?

– Впервые вижу, чтобы Захар самолично пришел к нам в кабинет, – Светлана Матвеевна мотает головой из стороны в сторону. – На него это не похоже. Вот точно, Настена, влюбился наш младшенький.

– И вы туда же, – я в очередной раз тяжело вздыхаю, а в душе закипаю все сильнее.

Не люблю я быть в центре внимания, и просто терпеть не могу, когда кто-то в моем присутствии начинает обсуждать мою же личную жизнь. И советы дают, и знают, как мне надо поступить, и лучше меня понимают, что мне надо от этой жизни – прямо никуда не денешься от бесконечных доброжелателей и советчиков!

– Младшенький у нас красавчик, – не унимается Аллочка, сидя на моем столе и болтая ногами. – На твоем месте, Настена, половина