Цена согласия - Слава Доронина

Я убираю остатки недоеденного обеда со стола, когда Нобуо подрывается с места и тянется к телефону, который громко вибрирует в кармане его пиджака. Реакция помощника на входящие звонки забавляет: Нобуо всегда говорит стоя, словно отдает дань уважения тому, с кем общается. Странная привычка, нужно будет спросить, почему он это делает. Может, в Японии так принято?

Уловив в голосе Нобуо тревожные нотки, я вытягиваюсь по струнке и не дышу, переводя взгляд к окну.

— К вам гости, — подтверждая мои догадки, сообщает он, завершив разговор.

Уже который день я жду господина Симидзу, своего мужа. Очень жду.

Ставлю тарелку в раковину, чувствуя, как пол под ногами становится невесомым. С барабанящим сердцем наблюдаю, как черный седан представительского класса заезжает во двор и останавливается у входа. Стекла тонированы — ничего не разобрать. Всматриваюсь, надеясь увидеть знакомые очертания, но тщетно. От напряжения едва не падаю в обморок. А когда из машины выходит Рафаэль, меня накрывает таким отчаянием, что слезы появляются на глазах и приходится ухватиться за край столешницы, чтобы устоять на ногах. Я ожидала увидеть совершенно другого человека. Никак не Костиного друга.

Отдав водителю какие-то распоряжения, Рафаэль направляется в дом уверенной походкой, словно бывал здесь много раз.

— Ты знаком с этим человеком? — спрашиваю у Нобуо, оторвав взгляд от окна.

Помощник кивает и удаляется из кухни, не дав возможности узнать что-либо еще.

Пожалуй, именно в этот момент меня покидают всякие надежды и захлестывает жгучей обидой. Хочется крушить все вокруг. Эти дни я жила мыслью, что скоро увижу Костю. Что он придумал способ, как нам быть вместе, а на деле… Что выходит на деле? Акио — это не он?

Я слышу тихий разговор Рафаэля с помощником и перевожу взгляд к раковине. Складываю тарелки в посудомоечную машину с таким грохотом, что, кажется, они вот-вот разлетятся. Поверить не могу, что Костя мог так со мной поступить. Я пережила бы свою смерть — что такого выдающегося было в жизни Марии Беляевой? Но становиться женой Рафаэля — это уже чересчур.

— Привет, — доносится сзади знакомый голос, отрывая меня от «важного» дела, которое помогает хоть немного сконцентрироваться и не скатиться в истерику.

Однако требуется время, чтобы взять эмоции под контроль и повернуться к Рафаэлю.

Несколько мгновений я рассматриваю его лицо. Живой и здоровый. Без следов побоев на лице. Хотя за это время они, наверное, уже зажили. Если и вовсе были настоящими. Ничему не удивлюсь после новости о своей смерти.

— Акио? Как-то ты на него мало похож. — Смотрю на Рафаэля, ощущая, как все тело вибрирует от беспросветной тоски.

Я Костю хотела увидеть, а не его друга!

— А так? — Раф натягивает кончиками пальцев уголки глаз.

— Нет, — с обидой бросаю я. — Где Костя? — чуть не плачу.

В последнее время изменений так много, что не успеваю их принимать. События вокруг меняются со скоростью света.

— Ко-остя… — со вздохом тянет Рафаэль. — В России он, где же ему еще быть. Находится сейчас под следствием. Через несколько месяцев суд вынесет ему приговор, и я уверен, бывший родственник постарается, чтобы Косте дали по максимуму.

— По минимуму? — поправляю его.

— По максимуму, — хмыкает Рафаэль. — Зачем Суворову свидетели? Теперь, наверное, еще выше взберется по служебной лестнице, благодаря стараниям Гончарова. — Показывает пальцем вверх. — Там нужна кристальная репутация. Уж в этом Костя знает толк. Может, на том и договорятся. А может, нет, — пожимает он плечом и садится на стул напротив.

Снова беру паузу, упорядочивая мысли и эмоции, которых слишком много.

— Я читала новости и в курсе смерти Антипова. Это дело рук Гончарова?

— Полагаю, что и твоя смерть тоже. — Рафаэль спокойно выдерживает мой взгляд, ни один мускул не приходит в движение на его лице.

— Но я жива.

— И это замечательно. Потому что планы у Антипова на Костино окружение были не самые оптимистичные. Собственно, поэтому ты сейчас находишься здесь, а не в сырой земле. Как тебе тут, кстати? Нравится? — Он обводит комнату глазами и вытягивает ноги вперед, удобнее располагаясь на стуле.

Я молчу.

— Явно получше, нежели было бы в могиле. Костя беспокоился за тебя, поэтому и увез к черту на кулички. Да еще и сам господин Симидзу предложил свои услуги, узаконив ваш брак, когда узнал, что у Гончарова серьезные проблемы и его близкому человеку грозит опасность. Не жена, а переходящее знамя какое-то. Но я был бы не против оказаться сейчас на твоем месте, — тихо посмеивается Раф.

— Жаль, никто не спросил, чего хочу я.

— Меня тоже не спросили. Произошла внештатная ситуация. Все остались живы, и на том спасибо. Ладно. — Рафаэль хлопает руками по коленям и поднимается со стула. — Я по делам здесь, нужно кое-что решить. И если тебе интересно, то меня постигла такая же участь, как и тебя.

— Женили на каком-то Акио без твоего ведома?

Рафаэль смеется:

— К счастью, нет. Мне нельзя маячить в России, пока шумиха не уляжется. Поживу здесь. Если ты не против.