Цена согласия - Слава Доронина

От волнения сердце качает кровь так сильно, что начинает кружиться голова.

— Про человека за моей спиной и следака, который в деле, — в точку. Если меня сейчас закроют, то ты сможешь оформить все оставшиеся сделки от моего имени, Суворов подстрахует. Доверенности будут действительны еще год. Уголовных дел за последние два месяца он с моей помощью завел столько, что у меня теперь нет обратного пути: нажито много врагов. Четыре года я готовился к этому шагу и знал, что этот день придет. Единственное, о чем всегда буду жалеть — что втянул тебя в свои разборки. Но винить себя в этом я не буду. У тебя была возможность уйти. И ты ею не воспользовалась.

Костя смотрит мне прямо в глаза, причиняя боль своими словами.

— Сейчас бы жила припеваючи за границей, с огромной суммой на счете, и не плакала о человеке, который много раз говорил, что выбрал свой путь и будет следовать ему до конца. Это цена твоего согласия. Я был с тобой честен с самого начала.

Со всего размаху бью Костю по щеке.

— Это тебе за твою циничность и правду.

Еще удар.

— За безразличие.

Когда собираюсь ударить Костю в третий раз, он перехватывает мою кисть и больно ее сжимает.

— Если бы не я, в тот вечер Куваев бы заставил тебя принять наркотик, а после выебал в разных позах и во все дырки. Зою ты простила за то, что она продала тебя этому козлу, а я не прощу и не забуду такое. Когда Куваев с тобой наигрался бы, тебя в лучшем случае отправили бы на зону. А в худшем — оказалась бы в каком-нибудь овраге или реке. Вадик давно сидит на белом порошке. Отец-депутат отправил непутевого сынка в глухомань, чтобы не видеть, как тот бухает, нюхает кокс и куролесит у него под носом. По-быстрому женил его на какой-то смазливой глупышке, родственнице закадычного друга по фамилии Антипов, и отправил куда подальше в надежде, что сын возьмется за ум. Надолго Вадима не хватило. Мне жаль, что ты оказалась втянута в это дерьмо.

— И ты решил вместо Куваева поиграть со мной?

— Сверх того, что ты сама хотела, я от тебя не требовал. — Костя гладит мои губы и не сводит глаз с лица. — Ты осталась со мной по собственному желанию.

— И что меня теперь за это ждет? Зона или овраг?

Вырываю свою кисть, чтобы снова ударить Костю, но он заваливает меня на кровать и подминает под себя, вдавливая весом своего тела в матрас.

— Да успокойся же ты, — шепчет в шею и упирается твердым членом мне в живот.

Поразительно, наши жизни на волоске, а у него стоит! Костины руки шарят по моим бедрам, приподнимают подол платья и трогают резинку белья.

— Блондинки же не в твоем вкусе. Убери от меня руки, — выплевываю я. — И еще! Я бы никогда не связала свою жизнь с убийцей!

Хотя в действительности это не так. Пусть я не оправдываю то, что делает Костя, но если бы ему навредили, то всяческими способами добивалась бы справедливости, как и он.

— Поздно. Кажется, в моем. У тебя было столько возможностей уйти, Маша...

Костя толкается в меня эрекцией, а я до боли закусываю губу, чтобы не отвечать ему. Не показывать, какие на самом деле чувства он у меня вызывает.

— И что сделала ты?

Он берет мое лицо в ладони, и мы смотрим друг на друга. Я снова хочу его ударить, но Гончаров не позволяет этого сделать.

— Похоже, это всё корни. Из нашего села все такие. С придурью. — Костя широко улыбается, гипнотизируя меня темнотой своих глаз. — И я не исключение. — Целует в уголок рта с такой нежностью, что сердце заходится в ударах.

— Что со мной не так? — сдаюсь я. — Я должна бежать без оглядки от такого человека, как ты, но хочу совершенного обратного, — говорю вслух, ощущая, как комок чувств, разрывающий грудь, подступает к горлу.

— Потому что будь я на твоем месте, тоже бы не ушел.

Костя впивается в мой рот поцелуем.