А единороги будут? - Ирина Владимировна Смирнова

— А что вы втирали мне про приказ Ллос, который Чхар должен был якобы выполнить и тогда освободиться от яда?!

— А что я вам должен был сказать? Что, на самом деле, одна из молодых жриц пошла против воли Верховной Матери Дома и отравила моего брата, хотя по плану этого делать уже было не обязательно? И это показывает, насколько власть Верховной Матери ослаблена. Да, Мать Брина покарала и виновную и одну из моих сестер, по чьему приказу она действовала. Но посторонние не должны знать о таком! Хорошо, если слабостью старшей воспользуется кто–то из младших, а если этим воспользуется другой Дом? А ведь мы тогда говорили при Чхаре!

— Но ведь и Шинтафэй рассказывала то же самое. Про прощальное задание и про то, что он бы выжил, если бы его выполнил…

— Мать Шинтафэй говорила все это вам и госпоже Соноле, — произнес Бхинатар с интонацией «для тупых поясняю в третий раз».

— И… Чхара жестоко выпороли! — обвиняющим тоном напомнила я.

— Да, но его выпороли только за вину перед Домом, — мой муж спокойно продолжал разъяснять умственно не особо одаренным.

— Да, но это же не он испугался, а его напугали! — возмутилась я вселенской несправедливостью.

Бхинатар ничего на это не ответил, лишь разморозил Чхара, давая понять, что разговор о тайнах временно закончен.

— И где находится Моксе Риус? — обреченно поинтересовалась я, пока мужчины уничтожали и так не слишком заметные следы нашего пребывания.

— В Блингденстоуне, королевстве свирфнеблинов.

— А где… — начала я и тут же заткнулась и перешла на телепатический: — …вторая маска?

— У нас, — довольная белозубая улыбка осветила лицо Бхинатара. — Рикиши выкрал ее.

Я перевела взгляд на своего нетопыря, и тот тоже улыбнулся, почувствовав, что говорят о нем. Потом посмотрела с благоговейным трепетом на свой походный рюкзачок.

— Да, леди, именно там, — в этот раз улыбка едва промелькнула, но зато в глазах зажглись яркие звездочки, напомнившие мне о первых днях нашего знакомства. Когда за это сияние я готова была свернуть горы. Да и сейчас внутри что–то сладко ёкнуло, но наткнулось на резко выросшую между мной и Бхинатаром стену отчуждения. Меня очень задело то, что Рики вместе с моим мужем проворачивали какие–то дела без моего ведома.

И вообще, обидно было до нервного зуда, причем даже не сформулировать точно, за что именно. Как–то за все сразу… Нет, я понимаю, что Бхинатар рассуждал абсолютно правильно с его точки зрения. Он ведь меня тогда совсем не знал. А теперь вот рассказал… Значит, стал доверять. А я, такая странная, вдруг раз и перестала… Совсем. Даже на тот минимум, что уже начала. Глупо, но факт. И то, что Рикиши выполняет просьбы этого типа, даже не спрашивая моего разрешения.

Так! Сейчас я, кажется, готова натворить глупостей и наговорить гадостей. Спокойствие, главное, спокойствие!

— Леди?.. — Рики, помогая усесться на ящеровола, ласково погладил меня по ноге и потом нежно сжал пальцы. — Не надо сердиться, вам очень не идет, и морщинка появляется. Вот здесь, — и он провел моим пальцем у себя между бровей. Не удержавшись, я сама погладила его по скуле, по губам… почувствовала легкий поцелуй… ответила на неуверенную улыбку, тоже из почти забытого прошлого. — Таким я вам больше нравлюсь, леди? — вопрос сопровождал робкий взгляд из–под ресниц.

И, не дожидаясь, пока я снова надуюсь, осознав, что это все была игра, кокетство опытного соблазнителя, меня сдергивают вниз и кружат, кружат, кружат… держа на руках. Зажмуриваюсь и прижимаюсь к Рики все крепче и крепче. А потом кружение прекращается, и я вновь оказываюсь сидящей на ящере.

— А вы, правда, меня любите?

Широко распахнув глаза, смотрю на его лицо, на губы, которые не двигаются, а, значит, вопрос прозвучал у меня в голове… и киваю.

— Правда. Но это не значит, что я не смогу тебя снова отшлепать, если ты будешь выполнять поручения моего мужа, не обсудив их со мной.

Месяц не вспоминал, а тут вдруг приспичило поинтересоваться, люблю ли я его. На такое есть очень хорошая присказка: «Чует кошка, что чужую сметану съела!». В данном случае — кот.

— Только когда мы будем подальше от Йультиакаэль, леди! — Рики довольно улыбнулся и сам быстро оказался в седле.

Дроу уже давно были на своих ящерах и терпеливо молчали, ожидая окончания наших семейных разборок. Да, теперь их очередь терпеливо молчать. И, кстати, разборки грозят не только Рикиши.

— Я не раз говорила, что ложь мне не нравится! — приблизившись к Бхинатару, я принялась отчитывать его телепатически. — Можно не договаривать, я уважаю чужие тайны. Разве только слегка попытаю… — на нахмурено–озабоченном лице мужа промелькнула тень улыбки, и он снова уставился на меня напряженно–выжидающим взглядом. — Но если ты еще раз соврешь мне, и я об этом узнаю.

Тут я задумалась, потому что плохо представляла, что смогу сделать и, вообще, не очень понимала, что сейчас держит рядом со мной двоих дроу. Уж явно не то, что я номинальная Мать их маленького Дома. Была бы темной эльфийкой — да, а так… Ежу понятно, что из меня Верховная мать, как из коровы — фигуристка.

То, что я жрица одной из масок? Боятся, что не пойду с ними мир спасать? Кстати, наверное, сейчас им было бы выгоднее задружиться на эту тему с Сонолой.

— Дура! Они принесли тебе клятву верности на крови, вспомни! — зазвучал в голове знакомый голос. — Тебе и этой сумасшедшей, Киарансали, хотя та палец о палец до сих пор не ударила, чтобы о вас позаботиться.

— Ллос?! — от неожиданности я так испугалась, что даже ойкнула вслух. И мой муж, беседу с которым я еще не закончила, оборвав на самом интересном для дроу месте, с удивлением посмотрел в мою сторону.

— Кому вы еще нужны, кроме меня?! — сварливо–ворчливые интонации странно дисгармонировали с молодым, почти девичьим голосом. — Да и мне нужны, только потому, что я, как и эта выжившая из ума особа, мечтаю о возрождении империи дроу на Истейлии. И меня устраивает именно такой состав отряда: жрецы масок и никчемыш для подстраховки. В прошлый раз именно из–за предка никчемыша по материнской линии все рухнуло. Мальчишка влюбился в яхолийскую магичку, которую зачем–то притащило на Истейлу! Хорошо хоть ребенка ей сделать успел… — тут богиня, решив, что сейчас не время