Стрекоза в янтаре. Книга 2. Время сражений - Диана Гэблдон

Бледный от гнева, Джейми с треском распахнул дверь утренней гостиной в Холируде. Эван Камерон вскочил на ноги, перевернув при этом чернильницу. Саймон Фрэзер, сын Ловата, сидевший по другую сторону стола, при появлении единокровного племянника высоко поднял густые черные брови.

— Черт возьми! — воскликнул Эван, шаря в рукаве в поисках платка, дабы промокнуть чернила. — Что с вами, Фрэзер? О, доброе утро, миссис Фрэзер, — добавил он, увидев меня позади Джейми.

— Где его высочество? — сурово спросил Джейми, не пускаясь в объяснения.

— В Стирлингском замке, — ответил Камерон, потеряв надежду найти носовой платок. — Фрэзер, у вас нет какой-нибудь тряпки?

— Будь она у меня, я бы удавил вас ею, — ответил Джейми. Он немного успокоился, узнав, что Карла нет в резиденции, но его губы были по-прежнему крепко сжаты. — Почему вы позволили держать моих людей в Толбуте? Я только что оттуда. Я не стал бы держать в таких условиях даже свиней. Вы же могли что-нибудь сделать — просто во имя милосердия?

Камерон слегка покраснел, но его чистые карие глаза спокойно встретили взгляд Джейми.

— Я пытался, — ответил он. — Я сказал его высочеству, что здесь какая-то ошибка, — хотя какая ошибка: их нашли в тридцати милях от основной армии, и, кроме того, у принца не так много людей, чтобы он мог обойтись без них. Только поэтому он не отдал приказ повесить их тут же, на месте. — По мере того, как шок от неожиданного вторжения Джейми проходил, Камерон начинал закипать. — О Боже, человече, это же преступление — дезертировать во время войны!

— Неужели? — скептически заметил Джейми. Он коротко кивнул молодому Саймону и, прежде чем сесть, пододвинул мне кресло. — А как насчет ваших людей, Эван, тех двадцати, что сбежали? Вы уже приказали их повесить? А может, таких дезертиров теперь уже человек сорок?

Камерон покраснел еще больше и сосредоточился на промокании чернил тряпкой, которую протянул ему Саймон.

— Их ведь не схватили, — пробормотал он наконец. Камерон взглянул на Джейми, его худое лицо стало серьезным. — Отправляйтесь к его высочеству в Стирлинг, — посоветовал он. — Принц был в ярости, когда услышал о дезертирстве, но, в конце концов, вы же поехали в Биали по его приказу, и поэтому ваши люди остались без присмотра. Разве не так? И кроме того, Джейми, он всегда хорошо к вам относился, называл своим другом. Так что, возможно, он и простит ваших людей, если вы за них попросите.

Подняв мокрую от чернил тряпку, он с сомнением посмотрел на нее, пробормотал извинение и вышел, чтобы выбросить ее, а точнее — избавиться от Джейми.

Джейми развалясь сидел в кресле, его дыхание с шумом вырывалось сквозь стиснутые зубы, взгляд был устремлен на небольшую вышивку на стене, изображавшую Карла в военном мундире. Два согнутых пальца правой руки медленно постукивали по столу. Джейми пребывал в таком состоянии с тех пор, как Муртаг сообщил ему, что тридцать человек из его отряда схвачены по обвинению в дезертирстве, брошены в печально известную эдинбургскую тюрьму Толбут и приговорены к смерти.

Я-то не думала, что Карл приведет приговор в исполнение. Как заметил Эван Камерон, шотландская армия испытывала острую нужду в людях. Вторжение в Англию, о котором он так много говорил, и поддержка английского сельского населения, на которую он рассчитывал, — ничего с этим не получилось. И еще одно соображение. Казнить людей Джейми в его отсутствие было бы актом политического безумия и таким предательством, о котором даже Карл Стюарт не мог помыслить.

Нет, я была уверена, что Камерон прав и людей в конце концов отпустят. Конечно, Джейми тоже понимал это, хотя вряд ли находил в этом утешение: он хотел уберечь своих людей от опасностей гибельной войны, а они, повинуясь его приказу, оказались в одной из самых страшных тюрем Шотландии, заклейменные как трусы и под угрозой позорной смерти через повешение.

Вот этим, вместе с перспективой оставить своих людей еще на какое-то время в темном зловонном заточении, а также необходимостью унижаться перед Стюартом и объяснялось мрачное выражение его лица — он сидел с видом человека, проглотившего за завтраком толченое стекло.

Молодой Саймон тоже молчал, в глубокой задумчивости наморщив лоб.

— Я поеду с тобой к его высочеству, — неожиданно сказал он.

— Ты? — Джейми с удивлением взглянул на своего единокровного дядю, его глаза сузились. — Для чего?

Саймон криво усмехнулся:

— В конце концов, кровь есть кровь. Или ты думаешь, что я, как отец, хочу присвоить твоих людей?

— А разве не так?

— Я бы мог их присвоить, — откровенно признался Саймон-младший, — если бы от этого мне была какая-нибудь польза. Но в данном случае, я думаю, будет больше хлопот. У меня нет желания воевать с Макензи или с тобой, племянничек, — добавил он с широкой ухмылкой. — Может, Лаллиброх и богатое поместье, но оно далеко от Биали, и будет дьявольски трудно удержать его — что по суду, что силой. Я говорил об этом отцу, но он ведь слышит только себя.

Молодой человек тряхнул головой и прикрепил к поясу меч.

— Лучше, вероятно, воссоединиться с армией, и… если эта армия собирается сражаться, как тогда под Престоном, им потребуется каждый человек. Я еду с тобой, — твердо заявил он.

Джейми кивнул, медленная улыбка озарила его лицо.

— Ну, тогда спасибо, Саймон. Ты будешь очень полезен.

Саймон кивнул:

— Ладно. Было бы полезно попросить Дугала Макензи замолвить за тебя словечко. Он сейчас как раз в Эдинбурге.

— Дугала Макензи? — Джейми вопросительно вскинул брови. — Конечно, это не повредило бы, но…

— Не повредило? Нет, вы только послушайте его… Да этот Макензи — ближайший друг Принца Чарли. — Саймон развалился в кресле, насмешливо глядя на своего единокровного племянника.

— Почему? Что, скажите на милость, он сделал? — удивилась я. — Дугал привел Стюарту двести пятьдесят вооруженных людей, но вклад других предводителей кланов не меньше.