Руины предателя - Эрин Бити

— Есть кое-что, о чем я хотел бы спросить тебя, госпожа Сальвия.

— Да? — Сказала Сальвия, снова отвлекаясь на меч.

— Когда деморанцы уйдут, может быть, ты останешься?

Она опустила меч, слова Беннета вызвали в ней странный отклик.

— Ты хочешь, чтобы я осталась послом?

— Нет, Сальвия, — прошептал он. — Я бы хотел, чтобы ты осталась в качестве моей королевы.

ГЛАВА 89

Он не давил на нее, чтобы она согласилась, просто назвал свои причины для предложения брака: это защитит ее и даст понять его народу, что деморанцы должны быть приняты, он чувствовал, что у нее есть знания и мудрость, чтобы использовать это положение с умом, и — самое главное — это создаст союз между Деморой и Казмуном, который ни один из советов нации не сможет проигнорировать.

Однако его последние слова потрясли ее больше всего.

— Я не люблю тебя, — тихо сказал Беннет. — И я знаю, что ты не любишь меня. — Он посмотрел вниз. — Я также знаю об Алексе и о том, как разбито твое сердце. Мое сердце когда-то было разбито точно так же.

Он любил королеву Тамосу, но она не любила его. Сальвия сделала шаг назад, прижимая меч к груди.

— И все же Мой Король просит.

Его взгляд снова встретился с ее.

— Осмелюсь предположить, что ты не захочешь возвращаться в Демору, ведь там нет твоего Алекса, и ты понимаешь добро, которое может прийти, если ты останешься.

Алекс был не единственным человеком, о котором она заботилась в Деморе — там были и Клэр, и королева, и принцессы, и даже Дарнесса, и дальняя семья, которую она оставила в Крессере. Но в каком-то смысле она потеряла и их. Король Рэймонд и посол Грэмвелл будут зависеть от нее в будущих переговорах, и не только в языке, но и в дружбе, которую она построила. К тому времени, когда Сальвия вернется в Демору, жизнь всех остальных, включая Клэр, пойдет дальше, и для нее не останется места. Она никогда больше не почувствует себя дома.

— А что насчет твоих чувств, Паландрет? — сумела сказать она. — Можешь ли ты вступить во второй брак без любви?

Беннет неуверенно улыбнулся.

— Я восхищаюсь и уважаю тебя, и мне легко в твоем обществе. Я надеюсь, что когда-нибудь мы сможем найти привязанность. Если нет ничего другого, я верю, что мы можем быть довольны друг другом.

Сальвия почти слышала голос свахи у своего уха, которая шептала ей то же самое. Она сказала бы, что у такого рода брака — когда многие люди заинтересованы в его успехе — часто больше шансов на счастье, чем у брака, заключенного по любви или страсти.

— М-мне нужно подумать, — заикаясь, произнесла она.

Он кивнул.

— Это не то решение, которое следует принимать легкомысленно, но если ты согласна, мы должны действовать немедленно. — Он слегка покраснел. — У меня есть два наследника, а также Лани, поэтому нам не нужно заводить детей, если ты этого не хочешь. Ты можешь остаться в этих комнатах.

— После первой ночи, — хрипло прошептала она. — После того, как это будет закреплено.

Это должен был быть только Алекс.

Румянец Беннета стал еще глубже.

— Да.

Сальвия посмотрела на оружие в своих руках, внезапно испугавшись, что на нем есть личная метка. Король подошел ближе и указал на место на рукояти. Оно было пустым, как и место на ее кинжале для буквы «К», которой там никогда не будет.

— Я вырежу здесь свое имя, но только после твоего согласия, — сказал он. — Если ты не согласишься, он все равно останется у тебя.

Она задрожала всем телом.

— Я обдумаю все, что ты сказал.

Беннет подошел к ее лицу и обхватил его своими теплыми руками.

— В качестве моей королевы, нет ничего, что я не дал бы тебе, если бы ты попросила, — сказал он.

Слова все еще не приходили, но король, казалось, понял.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Спокойной ночи, Сальвия Птицеловка.

После ухода Беннета Сальвия несколько минут стояла не шевелясь.

Он хотел, чтобы она стала его королевой.

Он не любил ее, и это радовало, но она не могла игнорировать то, что он еще сказал.

По всем стандартам, это была хорошая партия с огромным потенциалом. Они вступали в брак, зная, что он никогда не перерастет в любовь, но они были совместимы как друзья, и дети были не нужны. Даже Дарнесса, которая дергала за ниточки власти в браках по всей Деморе, не смогла бы спланировать более удачный политический союз.

Сальвия закрыла глаза и прижала хариш к груди. Даже организовав несколько удачных браков за время работы свахой, она никогда не думала о том, чтобы выйти замуж за человека, которого не любила, а Беннета она не любила.

И все же она задумалась об этом.

Алекс, прости меня.

И что это будет за жизнь? Конечно, не ужасная. Беннет никогда не стал бы злоупотреблять ею или плохо обращаться с ней.

Но Алекс.

Она была бы сестрой Лани и матерью Резы. Она могла бы иметь собственных детей и воспитывать их вместе с детьми Лани, но это был бы ее выбор.

Но Алекс.

Солдаты жертвовали своим комфортом, общением с семьей, а иногда и самой жизнью ради блага многих тысяч незнакомых людей. Возможно, у нее не было навыков борьбы за мир на поле боя, но это она могла сделать.

Алекс. Алекс. Алекс.

Алекс был мертв.

Он умер за нее. Как она могла даже подумать о том, чтобы предать его вот так?

Когда я снова и снова говорю, что хочу, чтобы ты была моей, это только потому, что я уже полностью твой.

Она никогда не сможет никого полюбить так, как любила его, но Алекс не хотел, чтобы она растрачивала себя впустую, оплакивая и скучая по нему так сильно, что могла бы и умереть.

Он умер, чтобы она могла жить.

Ее руки сжались вокруг рукояти меча.

Алекс.

Я твоя.

Я твоя.

И всегда буду.

Текстурированная рукоять больно вдавилась в ее ладони, и она подавила рыдание.

Но тебя больше нет.

ГЛАВА 90

Сальвия заставил Николаса посетить уроки ташайвара на следующий день, не желая оставаться наедине с Лани, которая, очевидно, была мозгом, стоящим за предложением Беннета. Она еще не решила, что делать, но до прибытия деморанцев оставалось всего три дня, и времени на то, чтобы дать ему ответ, было не так уж много.

— Разве это