Право на любовь - Анна Никитина

— Ну, с огурцом тоже неплохо, — улыбаюсь дочке. — Просто необычно.

— Ну что, устроим снежные бои? — подает идею Свят.

— Даааа, снежные бои! Снежки! — радуется дочка.

— Чур, я только переоденусь, а то на этих шпильках все ноги переломаю! — комментирует идею Рина.

— Я тоже переоденусь, а то в костюме я буду смотреться, как пингвин на острове, — подаю свой голос.

— Маркус, Вы же будете играть с нами? — спрашивает Инна.

— Да, в компании с Мариной. — подмигиваю ей.

— Ха! Тогда мы вас точно уделаем! — дразнит Свят. — Трое на двоих — класс! — заводится друг.

— Не забывай, Свят, что эти пять лет Инна и Яся уделывали тебя, — отвечает на вызов Рина, чем вызывает смех у других участников.

— Я просто поддавался крестнице, — реанимируется Свят.

— Ну да, конечно, — кивает Рина и уходит в дом. Я следом.

Каждый переодевается в своей комнате. Мы выходим и попадаем в настоящую снежную битву. Мы кидаемся снежками, валяемся в снегу. Падаем друг на друга. Несколько раз Рину ловлю в своих объятьях. Поднимаю Ясю к себе на плечи, и кидаемся с ней в остальных. Мылим друг другу щеки и нос. А потом лепим настоящую большую снежную бабу.

Это простое занятие расслабило. Я просто почувствовал прилив настоящего счастья. Вот оно: в любимых людях, в их смехе, улыбках, хорошем настроении. Так тепло, спокойно. Вот она — семья, уют, теплота. Как хочется продлить это навсегда.

Вечером мы ужинаем и сидим у камина с теплым какао в руках. Инна смотрит какую-то старинную комедию. Свят и Яся играют в домино. Рина читает у камина, укутавшись в плед. Я пытаюсь сосредоточиться на эскизе нашего дома. Я хочу дом, где будем только мы — наша семья. И возможно, ещё дети. Осталось нам воссоединиться. А для этого я уже прикладываю усилия. Завтра Новый год. А значит время чудес. Мне, конечно, не пять лет, но почему-то хочется написать письмо Деду Морозу и загадать желание о нашем счастье. О том, чтобы у нас все получилось. Чтобы Рина поняла и приняла. Чтобы дочка поверила, что её папа с ней, что он жив и он больше никуда не уедет. Что будет рядом всегда и навсегда. Что он очень сильно любит её маму. Ведь самое большое счастье для ребенка — это когда отец любит его мать! А Рину я люблю настолько сильно, что хоть миллион жизней мне дай, я проживу только с ней этот миллион!

Глава 32. Рина

Новый год — время чудес, праздника и настоящих эмоций. Время, когда ты останавливаешься. Подводишь какие-то итоги для себя и ставишь цели на следующий год. Год, когда ты можешь начать всё с чистого листа. Этот год заканчивается хорошо. Я провожаю его в компании близких людей. Маркус, можно сказать, тоже стал близким, раз мы перешли на «ты». То, как он общается с дочкой, меня восхищает. Она далеко не каждого к себе подпускает.

Утро начинается поздно, по меркам выходного дня с ребенком. Обычно в восемь утра мы уже завтракаем, играемся с дочкой и строим планы на день. Но тут я просыпаюсь в десять без будильника. Яси в комнате нету, а значит, точно убежала к Инне. Воспоминания о вчерашнем дне отзываются приятными моментами так, что я улыбаюсь. Впервые я улыбаюсь просто так, а не потому, что дочка рядом. Я будто наполнена изнутри счастливой энергией. Я понимаю, что всё это связано с Маркусом и его появлением в нашей с Ясей жизни. Но больше всего меня поразил сам факт того, что Маркус пошел со мной укладывать Ясю. Читал ей сказку и гладил по волосикам. Любознательная дочка, естественно, не отставала с расспросами от него. Не знаю, пожалел ли он о своем выборе, но Яся точно осталась довольна. Я же смотрела на них и умилялась этой картине. Они словно папа и дочка. Но внутри меня разворачивается буря. Мне больно, что у дочки нет отца. Нет примера настоящего мужчины. Нет примера, как должен поступать мужчина. Как должен любить и оберегать. Нет того самого защитника. Нет опоры. Нет именно семейных ценностей и полноценного семейного уклада. От этого больно.

Но сегодня время праздника, а значит, нужно брать себя в руки, не показывать свое настроение и переживания дочке. Мы с ней словно одна тонкая ниточка, ведущая друг к другу. Единое целое. Она — моё чудо и счастье. Она мой мир. Моя вселенная. Дочка, которую можно только пожелать. Она чувствует меня полностью. Всегда знает, с каким мама настроением: счастлива или грустит.

— Ммм, как вкусно пахнет! — втягиваю носом аромат блинчиков, спустившись на кухню. Тут во всю уже кипит работа по вкусностям на новогодний стол. В зале играет музыка. А на кухне по телеку идет «Служебный роман».

— Доброе утро! Мы решили дать тебе отдохнуть, — говорит Инна.

— Доброе утро, мамочка! А я помогала тете Инне замешивать тесто, — с гордостью говорит Яся, перепачканная мукой.

— Да, она практически всё сама сделала. Это я ей немного помогала. А Яся выступала в роли шеф-повара, — комментирует Инна. Хотя понимаю, что это не так. Но тем, как сияет Яся, я готова любоваться вечно. И подыгрывать, конечно.

— Ну, раз Яся была шеф-поваром, то я обязательно попробую блинчик, — с хитрецой говорю дочке и беру с тарелки блинчик, макаю его в сгущенку и откусываю с наслаждением. — Ммм, как вкусно. Шеф-повар постарался на славу. — с улыбкой говорю дочке, и она озаряется улыбкой. Вот оно, счастье.

— А где мужская часть нашего общества? — спрашиваю Инну.

— Пошли за елкой для Яси, — отвечает Инна.

— Интересно, где они её найдут тридцать первого декабря, так ещё и в другом городе?

— Без понятия, подруга. Но настроены они были решительно. Причем первым эту идею подал Маркус, а Свят уже на подстраховку пошел. Сдается мне, подруга, он влюблен… — говорит Инна

— Кто в кого влюблен? — неожиданно говорит Маркус, отчего я подскакиваю на месте.

— Новосельцев в Людмилу Прокофьевну… — переводит тему Инна. И я ей благодарна за это. Скажи она, что Маркус влюблён в меня при нём же, я бы точно провалилась сквозь землю. Нет, я замечаю. Но вот так, в открытую, я бы не смогла, если бы мне такое заявили. Я бы точно весь вечер не смогла бы поднять на него взгляд, и считала бы часы, когда мы уже отсюда уедем. А как дальше работать, я и вовсе не представляю. Но Инна выкручивается из своей фразы, которая чуть было не загнала