Беспринципный - Белла Ди Корте

— Я взял на себя ответственность за эту прекрасную девушку; ты будешь нести ответственность за эту прекрасную женщину до конца своей жизни. — Капо ухмыльнулся и похлопал его по спине. Дядя Тито приподнял мою фату и нежно поцеловал в щеку, прежде чем сесть рядом со своей женой, тетей Лолой.

Капо протянул мне руку, и я пожала ее, как никогда радуясь физической связи с ним. Его уверенность подпитывала мою, позволяя мне идти ровно. Я держала голову высоко, но больше всего на свете мне хотелось вытереть слезу со щеки. Я понятия не имела, когда это произошло, но это произошло. Я не хотела, чтобы кто-нибудь видел.

Взглянув на Капо, я подумала: «Пусть увидит».

Пусть он увидит хорошее и плохое, грязное и чистое, уродливое и прекрасное, счастливое и печальное.

Пусть он увидит меня. Всю меня.

Осмелившуюся жить.

Это была моя смелость жить, показать кому-то, кто я на самом деле. Позволить им пройти мимо поверхности и проникнуть в тайные глубины, которые раньше принадлежали только мне.

— Бочелли, — прошептал Капо, когда мы подошли к ожидавшему нас священнику.

— И Паузини, — ухмыльнулась я, сжимая его руку. Я хотела держать голову прямо. Чтобы мои мысли были в порядке.

Когда мы остановились перед священником, я повернулась к Капо, а он ко мне. Капо взял обе мои руки в свои ладони.

Все слова были сказаны. Все обещания были даны.

Он надел мне на палец новое кольцо с бриллиантом и сапфиром. Я же снова надела его обручальное кольцо, которое подарила ему в Нью-Йорке. Il mio capo.

Прежде чем священник объявил нас мужем и женой, Капо наклонился и губами собрал еще одну слезу, упавшую с моего глаза, а когда священник произнес последние слова, он дотянулся до моих губ и поцеловал их, скрепляя вечную сделку поцелуем.

Tutto suo. - Все его. Tutto mio. - Все мое. Per sempre. - Навсегда.

Все его. Все мое. Навсегда.

***

Тысячи бабочек порхали вокруг нас, маленькие цветные вспышки взрывались в ночном воздухе. Все цветочные композиции, тысячи цветков апельсина, были покрыты нектаром бабочек. Может быть, они все выпьют, прежде чем расправят крылья и полетят туда, куда направлялись. Голубая бабочка села мне на плечо, прежде чем улететь в другое место.

Это был сюрприз от Капо. Как и то, что мы делали в тот момент.

— Я не знала, что мы это сделаем, — сказала я.

Мой муж перевел меня на танцпол, который был устроен за виллой его деда. Сотни людей смотрели, как мы наслаждались нашим первым танцем в роли marito e moglie39.

Взгляд его глаз неотрывно следил за моим, хотя мы покачивались.

— Ты делаешь это для меня. Я делаю это для тебя.

— А, — улыбнулась я. — Бочелли для этой цыпочки. — Капо никогда не называл певицу по имени, только «эта цыпочка».

Он попросил поставить песню, которую мы слушали в машине по дороге к Харрисону, как нашу песню для «первого танца». Когда она только начала играть, я взорвалась от смеха, думая, что он шутит надо мной. Протянув руку, Капо бросил на меня прищуренный взгляд, так что я взяла ее, и мы оказались на месте. Двигаясь под мелодию, которая, как он однажды сказал, должна была быть саундтреком Тима Бертона.

— Ты ведь понимаешь, что это значит? — Он закружил меня, а потом я врезалась в его тело с тихим «ууу». Капо был ловким ведущим, когда танцевал. Моя левая рука прижалась к его груди, и полоска кольца заиграла, как искра, отразившаяся в его взгляде. Оно было простым, изящным, в тон обручальному кольцу, но не таким тяжелым. — Твоя голова не будет в порядке до конца ночи. Все твои винтики будут не на месте. Как у меня.

Его рот растянулся в медленной усмешке.

— Так и должно быть. Ты должна держать голову прямо во время церемонии, но для приема... — он пожал плечами, его широкие плечи натянули прекрасный, сшитый на заказ костюм. — Ты должна немного отпустить тормоза. Это ведь праздник.

Да, так и было.

Я никогда раньше не была на такой веселой вечеринке. Сотни людей ели, смеялись и танцевали. Я начинала понимать, что имела в виду Скарлетт, желая мне, чтобы ночь никогда не заканчивалась.

Я мечтала о волшебной стеклянной банке.

Жаль, что я не могу накинуть лассо на полную луну над рощами.

Мне хотелось взять ночь, Луну, весь этот смех и теплую погоду и запереть их в себе на всю оставшуюся жизнь. А после того, как я умру, бежать к нему, как к моему раю.

Все это было моим. Все это принадлежало ему. Нашим.

Единственной помехой было появление Харрисона и присутствие этой девицы Джиджи. Мне сказали, что Харрисон не приедет, и, учитывая обстоятельства, я решила, что так будет лучше. Он не появился в церкви, но решил в некотором роде сорвать прием.

Харрисон пригласил меня на танец, и я согласилась, но неохотно. Я не хотела проблем. У меня никогда раньше не было идеальной ночи, не говоря уже о дне, а эта была чертовски близкой к идеальной.

— Ты прекрасно выглядишь, Стрингс, — сказал он, прикасаясь ко мне, но совсем не так как это делал Капо. С Харрисоном наши движения казались знакомыми, братскими. С Капо я не могла унять ни свое сердце, ни бабочек. — Ты счастлива?

Я подняла на него глаза.

— Да, Харрисон. Я и правда счастлива.

— Пока, — сказал он.

Я попыталась высвободиться из его объятий, но он не отпустил меня.

— Не делай этого, — взмолилась я, стараясь говорить тихо.

Харрисон некоторое время смотрел на меня, а потом наклонился и поцеловал в щеку. Я закрыла глаза, не желая видеть боль в его глазах.

— Если ты говоришь, что счастлива, то и я счастлив. Но когда он причинит тебе непоправимую боль, я буду ждать, чтобы забрать тебя домой. Запомни это, Мари.

Я отрицательно покачала головой.

— Ты не понимаешь, Харрисон. Все не так просто. Я в... — какие бы слова ни собирались слететь с моих губ в этот момент, я не смогла их произнести. В любом случае, это не его дело. — Я там, где должна быть.

Тут вмешался Капо, забирая меня из рук Харрисона.