Потерянная династия - Кейт Николс

— Как она смогла проклясть, являясь белым магом? — нахмурился Райан.

— В то время белая магия не была такой чистой, как сейчас, — подал голос Эршаз, устроившийся на единственном свободном стуле. — К тому же, тип магии не влияет на результат, если источником является жизненная энергия.

— Позже был создан орден, который и пытался найти избавление от проклятия. Правду о цели знали лишь те, кто стоял у истоков, потомки проклятых — Знающие. Остальным рассказывали красивую сказку о морване, — продолжил Нарташ. — Использовали записи самой Юниссы, создавали новые печати, но все безрезультатно. Проклятье передавалось по крови, Зульфагар не отзывался.

— Ее ведь не в первый раз призвали? — уточнила я.

Исташ тихо усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Верно. Ее пытались не только задобрить, но и убить, — глядя мне в глаза, произнес он. — Мой прадед погиб именно так. Не получая желаемого, принцесса просто всех убивала и пропадала до следующего призыва.

— В чем заключалось проклятие? — спросила Хтоя, переводя взгляд на принца.

Эршаз ответил не сразу. Голос его звучал хрипло.

— Юнисса обрекла династию на раннюю смерть. Жизнь до тридцати, а затем забвение. Лишь один наследник. Вечное одиночество. — Он усмехнулся. — Королевы, о которых вы говорили, госпожа, ни в чем не были виноваты. Их жизнь обрывалась лишь потому, что они становились матерями и женами.

Принцесса напряженно выпрямила спину и отвела глаза. Сказать на это ей было явно нечего.

Будь известно о подобном секрете всем, Хаон бы вряд ли смог выстраивать крепкие дипломатические отношения и свободно развиваться. Браки являлись одним из эффективных способов заключить мир и договориться. Не имея подобного рычага управления, страна либо сама со временем развалилась, либо была бы захвачена более сильным соседом.

Проклятье сблизило династию и древние родá, заставило работать сообща, поддерживать друг друга. Именно поэтому ничего неизвестно о восстаниях и переворотах, устраиваемых хаонской знатью. Позиции королевской династии из-за проклятия были слабы и сильны одновременно.

— Разве проклятие нельзя было остановить, прервав каждый род? — мрачно отозвался Арестей. Его светящаяся ладонь лежала на плече Мурро, исцеляя, вливая в истерзанное мальчишеское тело силы по капле. — Не родили бы разок наследника и дело с концом.

— Легко подобное предлагать безродному, — раздраженно цыкнул Исташ. — Уличная псина никогда не поймет породистого пса.

— Породистому псу лучше о сохранности своего хвоста думать, а не о крови, — молниеносно отреагировал маг. — Когда на кону собственная шкура, о породе обычно не думают.

Маркиз зло сверкнул глазами, но промолчал. Достоинство благородного не позволяло ему бросаться с кулаками на своего недруга.

— Проклятие передалось бы дальше по линии, — влез между ними Нарташ. — Подобный опыт уже был. Не помогло. Не все среди нынешних Знающих являются прямыми потомками.

— С династией понятно, но что с остальными? Такая же короткая жизнь? — спросил его Райан.

— Знающие, — герцог устало вздохнул, — были прокляты иначе. Все, кто был связан кровью с родом, страдали от постоянных кошмаров. Всю жизнь, начиная с десятилетнего возраста. Каждую ночь. Реалистично и болезненно снилось, как ты умираешь. Выдерживали подобное не все. Кто-то сходил с ума или прощался с жизнью, да прими Хуниш их души.

Я поежилась. Тот сон, где в лице Зульфагара убивали меня, был неприятен. Если бы мне снилось такое каждую ночь… Мысли о самоубийстве уже не казались бы такими отталкивающими.

— Те осколки с запертыми в них людьми… — неуверенно подала голос я, но Эршаз вдруг перебил.

— Это был единственный шанс спасти их. Проклятие после смерти лишало шанса на перерождение, оно уничтожало душу. Все они — мои предки, добровольно решившие заточить себя в картинах до лучших времен.

— А ваш отец? — Голос Хтои дрогнул, выдавая волнение.

— Умер год назад, — ответил принц. — Он, как и моя мать, были на одной из картин. Им повезло. Принцесса не добралась до них. Они смогли получить свободу. — Немного помолчав, он добавил: — Простым людям не стоит знать о подобном. Правители в нашей стране умирают, забытые всеми. Сложившиеся традиции передачи власти нельзя нарушать.

— Поэтому вы и торопились со свадьбой, — догадалась принцесса. — Быстрее короноваться, чтобы править от своего лица.

Эршаз лишь лениво кивнул, соглашаясь. Нерушимое проклятие преподносилось народу как особая традиция династии. Правда была скрыта, но в то же время лежала на поверхности.

— Значит, проклятие теперь снято? — спросила Сэна.

— После того, как Юнисса и Зульфагар решили сами отправиться в небытие, — да, — произнес Нарташ. — Мы, наконец, искупили свою вину.

— А книги? — вырвалось у нее вновь.

Исташ широко и довольно ухмыльнулся, словно собираясь вернуться к их совместной незаконченной «беседе», но слова принца нарушили его планы:

— Их нужно сжечь. Теперь от них нет толка. Верните их нам или сожгите сами, как хотите.

История проклятия и тайного ордена зульфийцев подошла к концу. Потомки тех, кто казнил Зульфагара, спустя много столетий смогли получить свободу и прощение, шанс на счастливое будущее для себя и своих потомков.

— Сейчас, когда вам все это известно, — медленно произнес поднявшийся на ноги Эршаз, — что вы будете делать, Ваше Высочество?

Хтоя поджала губы, но с места не сдвинулась, даже когда принц оказался рядом. Он взглянул на нее сверху вниз.

— Проклятие снято, вам ничего не угрожает. Ваших людей никто не тронет, обещаю. Пусть у нас и возникли некоторые трудности, но они все же помогли нам. — Эршаз поймал пальцами прядь у ее лица и, слегка наклонившись, коснулся темных волос губами. — Доверитесь мне или разорвете помолвку, как и планировали?..

* * *

Мы сидели у костра, разведенного прямо на берегу.

Огонь медленно пожирал вновь подброшенные дрова. Языки пламени красиво танцевали, содрогаясь от малейшего дуновения ветра. Они устремлялись вверх, вслед за покинувшими навсегда этот мир душами. И лишь маленьким искоркам удавалось взлететь выше, чтобы потеряться навсегда во тьме ночного неба.

Морские волны ласкали песчаный берег, лениво ударяясь о редкие скалы. Водная гладь в этот час была безмятежной. Причал вдалеке непривычно молчал. Было раннее утро, даже птицы еще не пели. И ничто сейчас не могло нарушить музыку морского прибоя. Музыку, которая так нравилась Мурро.

«Давай сходим к морю все вместе, когда все закончится? — предложил он в конце нашей с ним последней совместной ночной прогулки. — Это было бы так здорово!»

Все так, как он и хотел. Мы все вместе. Море.

И рядом нет никого, кто бы мог навредить.

Причудливые тени от костра плясали на наших лицах.

Молчим.

На сердце легко, но в душе сомнения. Наконец, все закончилось. Больше нет проклятий,