Дневники Весны - Анна Ловчикова

— Да ладно забудьте про кашель, у кого не бывает. Кстати, док, а кто принес сюда Эмму?

— Халин- отвернувшись от студентки, ответил он и сел за свой стол.

— Халин? — удивленно повторила Веста. — Странно. Док, я вернусь за ней, через пару часов.

Студентка возле кровати подруги оставила свою спортивную сумку и вышла прочь из медицинского кабинета. Она хотела найти Халин. Зачем? Ей было интересно узнать, что же случилось с ее подругой. Эмма, конечно же, эмоциональная девушка, но назвать ее истеричкой не повернется язык. Она, конечно, может и психануть, но чтобы довести себя до нервного срыва, это как-то странно.

Для начала Романина решила посмотреть, может быть, профессор был в музыкальном зале. Она подошла к двери, но к ее разочарованию, она была заперта. Девушка решила поискать профессора на улице, она быстро сбегала к себе в комнату, накинула куртку и шапку и вылетела на улицу из общежития, ей не пришлось ей долго искать мужчину, он сидел на лавочке в парке и курил.

— Профессор- подходя к нему, протянула Веста, она глубоко засунул руки в карманы куртки, на улице было достаточно морозно. — Можно с вами поговорить?

— Ты? — Халин даже не повернул в ее сторону головы. — Чего хотела?

Она аккуратно присела на край скамейки рядом с мужчиной и посмотрела перед собой.

— Что случилось с Эммой? Как ее успехи в пении?

— Ты слышала хотя бы раз, как твоя подруга поет? — спросил мужчина, держа между пальцев недокуренную сигарету.

— Нет, она боится петь перед людьми, даже меня стесняется. А, вы слышали? — поинтересовалась она, сжавшись от холода, что пробирался через тоненькую куртку.

— У нее чистейший голос.

— Так она запела? Да? — обрадовавшись таким новостями, спросила Веста, если так, то это очень и очень хорошо.

— Кто ее так напугал, что она боится открыть рот? Ты знаешь, кто мог сделать это? — Халин впервые за весь разговор повернул к молодой особе голову.

— Нет, когда мы познакомились, она не пела. Эмма никогда не рассказывала, почему она не может петь. И все-таки она пела? — Романина посмотрела на профессора.

— Я однажды в жизни слышал такой голос, и это было много лет назад. Но я думаю, она больше не запоет никогда — он взял сигарету и затянулся, мужчина не показывал яро свои эмоции, но по его нервным движениям было понятно, что он расстроен.

— Что? Как это? Профессор не говорите загадками, это сводит меня с ума.

— Она пела в парке ту песню, что я ей дал. Она плакала, но ее голос ни разу не дрогнул. Но петь она будет больше, я испугал ее. Увидев меня, Эмма грохнулась в обморок- Халин кинул на землю тлеющий окурок и придавил его носком туфлей.

— Эм- протянула девушка. — Вы не отказывайтесь с ней заниматься? Прошу помогите ее, вы сами слышали, на что она способна.

— Нет, я сделаю все, что смогут и не смогу- профессор поднялся со скамейки и пошел прочь от своей собеседницы.

— Где она пела? — Веста подскочила вслед за профессором, мужчина указал в противоположную сторону и девушка пошла туда.

Зачем она пошла туда? И сама не знает, просто она чувствовала какую-то растерянность и ей нужно подумать. Романина смотрела под ноги, через некоторое время, она дошла до того самого места, где раньше исполняла песню ее подруга.

— Кто же тебя так запугал — протянула Веста, осматриваясь по сторонам, а затем опустила взгляд вниз, под ногами в снегу она увидела мобильный телефон своей подруги, девушка наклонилась и голыми руками, подняла его из снега. — Эм, ты должна петь, пообещай мне это. Пообещай, что никогда не откажешься от своей мечты, обещай.

Веста прижала мобильный телефон подруги к груди и выдохнула, ей было жаль подругу, наверное, она бы отдала все, чтобы мечта ее лучшей подруги сбылась. Иногда чужое счастье важнее собственного. Точнее даже не так, иногда чужое счастье делает счастливым и тебя самого. Таким счастьем могут наслаждаться лишь единицы поистине искренних и честных людей.

Постирочная комната.

Белла и Вальтер не разговаривали уже несколько дней подряд. Девушка упорно избегала общества парня, она приходила на лекции под самый звонок, а убегала одна из первых, в кафетерий она приходила, когда уже никого не было, так ей удавалось себя вести несколько дней подряд.

Это был вечер среды, занятия давно закончились, репетиция подошла к концу меньше часа назад и этот вечер Альтман решила уделить тому, чтобы постирать свои вещи. Она еще с утра закинула все грязные вещи в корзины и, кинув спортивную сумку на пороге комнаты в общежитии взяла корзину и пошла в комнату, где стояли стиральные и сушильные машины. По дороге туда девушка слушала музыку, чтобы доносилась в ее уши из наушников, ногой она открыла дверь в помещение и не сразу заметила, что она в ней не одна.

— Привет — протянул Марк, который сидел на диванчике и ожидал, пока еще вещи постираются.

Альтман сделал вид, что не заметила парня, она проследовала к свободной стиральной машине и загрузила туда свои вещи, выбрала программу и запустила машинку. Она даже не удосужилась вынуть наушники, девушка села в кресло и закрыла глаза. Вальтер выдохнул, что же молчать вечно они не могут, рано или поздно им придется поговорить. Парень пересел ближе к ней и достал наушники из ее ушей.

— Бель, нам нужно поговорить- начал парень положил свою ладошку сверху на ее руку.

— Поговорить? О чем же? О том, что ты лживый придурок, который крутит роман с моей лучшей подругой? Нет спасибо, не хочу — Альтман смотрела перед собой, она грубо убрала его руку.

— Ты все не так поняла — Марк поднялся из кресла, он подошел к ней и присел напротив нее на корточки. — Я ее не целовал, между мной и Карамелью ничего нет, я же тебя люблю.

— Ничего более умного придумать не смог? — ухмыльнулась девушка и отвернула голову. — Конечно же, ты святой, а я слепая курица.

— Я такого не говорил, просто не все так, как ты видишь на самом деле. Ну же Бель, прости меня- парень приподнялся, чтобы поцеловать ее, но девушка залепила ему пощечину и быстро поднялась со своего места.

— Не приближайся ко мне, никогда больше — грозно протянула Белла. — Нужно было раньше понять, какой ты на самом деле.

— Да и какой же я, по-твоему, мисс идеал? — Вальтер начал злиться, он подскочил и отошел к стиральным машинам. — Ну