Гранатовые поля - Девни Перри

Мы бросились друг к другу. Его руки обхватили меня, и я крепко прижалась к нему. Он зарылся лицом в мои волосы. И поверх шума я едва расслышала его шепот.

— Мы победили.

27. ФОСТЕР

— Каденс уже спит? — спросила Талия, спустившись вниз и присоединившись ко мне на кухне, где я заканчивал мыть посуду после ужина. На ней была одна из моих футболок, подол доходил до середины бедер. Её волосы были влажными после душа, лицо чистым, а щеки красными.

За всю свою жизнь я никогда не видел более красивой женщины. И никогда не увижу.

— Что? — она подошла ближе. — Что это за взгляд?

— Ничего, — я притянул ее к своей груди. — Да, она спит.

— Твою мать. Я чувствую себя виноватой из-за того, что поздно вернулась домой.

— Она понимает, что ты работала.

Талия прижалась щекой к моей груди, ее руки обвились вокруг моей талии.

— Не отпускай меня.

— Никогда.

Я поцеловал её макушку.

Начал раскачиваться взад и вперед, не совсем медленный танец, но этого достаточно, чтобы она двигалась вместе со мной.

Сегодня был первый рабочий день Талии после нашего вчерашнего возвращения из Вегаса. В дни после боя мы были неразлучны, и когда утром она встала, чтобы уйти на работу, я постарался не показать своего разочарования.

— Я скучал по тебе сегодня.

Она поменяла положение, прислонившись подбородком к моей груди, чтобы встретиться с моим взглядом.

— Я тоже скучала по тебе. Но я рада, что мы дома.

— Я тоже.

Вегас был прошлым. Наши последние дни, проведенные там, были хорошим способом попрощаться.

В воскресенье после боя у меня были встречи и совещания, в основном для прессы. Мы с Талией решили не объявлять о моем уходе. Мы прокатимся на волне победы ещё какое-то время, а потом тихо уйдем.

Мы вдвоем провели понедельник в нашем гостиничном номере, празднуя, заказали обслуживание в номер и провели день в постели. Во вторник мы поехали в пустыню, чтобы встретить рассвет. Вечером поужинали с моими родителями, а вчера утром собрали вещи и улетели в Монтану. Каденс была так же рада нашему возвращению домой, как и мы.

— Мой агент написал мне сегодня, спрашивал о новом контракте, — сказал я Талии.

— Что ты ответил?

— Ничего. Я собираюсь игнорировать его до следующей недели.

Побуду чемпионом еще несколько дней. Понаслаждаюсь этим временем дома.

Затем сделаю следующий шаг.

— Что случилось в больнице?

Я ждал её дома около шести, но она написала сообщение и сказала, что у нее что-то случилось, поэтому ей нужно задержаться.

— Всё хорошо, просто много работы, — сказала она. — Парень поступил в скорую прямо перед тем, как я должна была уйти. Он обжег руку, когда пытался приготовить ужин для своей жены на годовщину.

— Такую годовщину они не забудут.

— Да уж. Его жена отнеслась к этому с пониманием, а он просто продолжал извиняться снова и снова. Это было мило.

— Как всё прошло с Рэйчел?

— Её там не было, — вчера во время полета Талия призналась, что ей не терпелось вернуться в больницу после аварии. Она не видела Рэйчел с момента их встречи в зоне ожидания. — На самом деле она написала увольнительную.

— Правда? — я перестал двигаться. — Может, это и к лучшему.

— Мне ужасно жаль её. Я не могу представить, каково это — потерять своего сына. Неважно, какие у него были проблемы, он все равно был её ребенком.

Я вздрогнул, не желая думать об таком ужасе.

— Среди медперсонала ходят слухи, что она не вернется.

Ради Талии я надеялся, что это правда.

— Дай ей время.

— Сегодня у меня был долгий разговор с доктором Андерсоном.

— О чем?

— Обо всем, — она прижалась щекой к моему сердцу — мой сигнал к возобновлению раскачивания. — Он вызвал меня, чтобы поговорить. Думаю, пока нас не было, другая медсестра рассказала ему о Рэйчел. Она подслушала, что Рэйчел сказала мне в зоне ожидания, и решила, что причина моего отсутствия на работе в том, что я уволилась, а не в том, что я в отпуске.

— И как всё прошло?

— Хорошо, — она притянула меня ближе. — Он сказал мне, что сокращение бюджета не имеет никакого отношения к моей должности. Что сестру Рэйчел уволили потому, что она плохо справлялась со своей работой.

Именно это я и подозревал.

— Тебе стало легче?

— Намного, — она подняла голову и улыбнулась. Улыбка была настолько полна света, что освещала комнату. — Он сказал мне, что я хороший врач.

— Потому что это так.

Я заправил прядь волос ей за ухо.

— Иногда приятно, когда тебе говорят это вслух, — сказала она. — Мы выбрали дату экзамена на лицензию. С добавлением учебного времени это будет немного безумно, но…

— Мы со всем разберемся. Со всем, что тебе нужно.

— Он называет меня Талия. Все зовут меня Талия, — она сделала паузу. — Я беспокоилась, что это потому, что они не считают меня достаточно хорошим врачом. Уверена, что несмотря ни на что, у меня всегда будут сомнения, но я буду стараться изо всех сил.

— Конечно.

Я прислонился щекой к её макушке, покачиваясь немного быстрее и вращая нас по медленному кругу.

— А как прошел твой день?

Я закрыл глаза.

— Мне звонил Декс.

Талия напряглась, вырываясь из моей хватки. Улыбка исчезла, и между её бровей появилась озабоченная морщинка.

— Что? Когда? Почему ты мне не сказал?

— Я говорю тебе, — я захихикал и снова притянул её к себе, крепко обнимая, пока она извивалась.

— Не тяни, — сказала она, ткнув мне в ребра.

— Усёк. Хотя думаю, что сегодня я в последний раз разговаривал с Дексом.

— Что он сказал?

— «Пошел нахуй».

У неё отпала челюсть.

— Серьезно?

— Ага, — я покачал головой. — Более трех миллионов долларов, и всё, что я получил, это — пошел нахуй.

Перед боем я позвонил Тони Саббатини. Он был случайным знакомым Арло — грязь имеет тенденцию держаться рядом с грязью — и хотя я никогда не встречался с этим человеком, до меня доходили слухи о его мафиозных связях.

Тони владел несколькими казино в окрестностях Вегаса, и все они были сомнительными. Декс по-настоящему обанкротился, связавшись с семьей Саббатини, но меня волновала только безопасность Вивьен. Поэтому, прежде чем выйти в Октагон с Сэваджем, я заключил сделку.

Три миллиона плюс то, что Декс потерял бы, делая ставки на мой бой. Я выкупил долг Декса. В обмен на это они должны были