Истинная для проклятого. 2 часть - Маклин

Мия опустилась на одно колено и повернула лицо Анны к себе.

— Ты бледная, — заметила подруга, — ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, — Анна выдавила улыбку, которая получилась совсем измученной.

Мия недовольно цыкнула.

— Ты мне не договариваешь что-то, — уверенным тоном заявила она, — но ладно. Ты только себя береги, не надо так много работать, и не забывай вовремя есть.

Анна послушно кивнула. Мия направилась к выходу из оранжереи. Ей нужно было забрать семена банбуя у прибывшего из-за моря торговца. Эти семена они долго ждали. Когда Мия была уже у двери, Анна ее окликнула:

— Постой! Забыла сказать!

Она с трудом встала и подошла к подруге. На полпути она остановилась. В глазах у нее резко потемнело, голова закружилась, и она упала без сознания.

Анна очнулась уже дома, в своей комнате. Она хотела приподняться на кровати, но слабость в теле не дала ей выполнить это простое движение.

— Не вставайте, — сказал мужской голос.

Анна поглядела на приближающегося к ее кровати мужчину. Это был Джеймс Морен, лекарь, лечивший когда-то ее отца.

— Здравствуйте, Анна, — мягко улыбнулся он. — Вот мы и встретились снова.

Анна хрипло сказала:

— Со мной все хорошо.

Улыбка спала с лица лекаря, и он посерьезнел. Он будто увидел, что бесполезно было разговаривать с Анной, поэтому подошел к Мие. Они о чем-то пошептались, и лица у обоих были встревоженные. Когда лекарь ушел, Мия присела на край кровати.

— Анна, за проведенное с тобой время, я узнала одну твою очень важную черту. И она мне совсем не нравится, — начала Мия. — Ты всегда тщательно скрываешь настоящие чувства. На виду у всех ты смеешься, стараешься выглядеть счастливой, но наедине с собой ты плачешь.

— Что ты…

— Я видела это, — отрезала Мия, не давая Анне снова солгать. — Помнишь, мы с тобой ходили в парк на набережной? В тот день все было хорошо, и ты выглядела счастливой, смеялась. Я тебя проводила до дому, а сама уже было пошла к себе. Но через пару минут вернулась, чтобы сказать тебе кое-что. Я стояла тогда у входной двери и слышала, как ты громко плачешь.

Анна сглотнула и посмотрела на подругу.

— Сколько раз я спрашивала, что с тобой, — продолжала Мия, — но ты никогда мне не открывалась. Хотя я всегда тебе все рассказывала без утайки.

Анна молчала.

— Прошу, поделись со мной своими проблемами или болью, я выслушаю тебя и пойму.

Подруга выжидающе смотрела на Анну. Но та в очередной раз сказала:

— Все хорошо, тебе показалось.

Анна легла на бок, отвернувшись от Мии. Она не хотела, чтобы та снова стала свидетелем ее слез. Мия, увидев нежелание подруги с ней разговаривать, ушла.

Но она вернулась на следующий день и обнаружила Анну, лежащую все на том же месте и почти в той же позе. Вот только состояние Анны сильно ухудшилось. У нее был жар, кожа и губы побледнели. Тело совсем ослабло, она не ела, не разговаривала.

Мия позвала лекаря. Джеймс Морен пришел довольно быстро. Он обследовал Анну и развел руками. Он не знал, что происходит с ней. Но предупредил, что, если та продолжит отказываться от еды, то все может обернуться худшим образом.

Мия заставляла Анну поесть, и та послушно ела, но очень мало. На следующий день Анне стало хуже. Жар не спадал, слабость охватила каждую клеточку ее тела и то малое, что она ела раньше, Анна вовсе перестала есть. Мия совсем отчаялась, не зная, что делать с заболевшей подругой. Она проводила дни и ночи у постели Анны, следя за ее состоянием.

Мия заметила, что Анна спит, сжимая пальцами какой-то предмет. Она осторожно вытащила его и увидела пузырек, доверху наполненный какой-то жидкостью.

Порой по ночам Анна бормотала:

— Эмирсон…Эмирсон…

Она кого-то звала в бреду. Мия дотрагивалась ладонью до лба подруги. Жар никак не спадал.

Глава 47

Он ощутил тепло впервые за триста лет. Все тело его казалось невесомым облачком, парящем в воздухе. Он открыл глаза, и яркий свет ослепил его. Он зажмурился. Когда привык к свету, смог оглядеться. Но увидел вокруг лишь пустоту. Ничего, кроме пространства, наполненного белым светом.

Он лежал так долго, пока не услышал голос. Такой тихий, нежный.

— Вот ты и здесь.

Голос, в котором, казалось, была скрыта вся тайна вселенной. Он был знаком Эмирсону. Но когда он впервые услышал этот голос, в нем звучали нотки стали и холода. Это было в день рокового наказания, когда его душу обрекли на долгое и мучительное проклятье.

— Кто вы? — спросил Эмирсон.

Вопрос его разлетелся эхом.

— Я думаю, мой голос тебе знаком.

Эмирсон нахмурился.

— Да, знаком, — признал он, — это вас я слышал, когда проклятье пало на меня.

Голос помолчал. Тишина здесь звучала по-другому. Она не тяготила, как бывает в земном мире. Здесь она была как будто наполнена отголосками того далёкого и непостижимого. Того, что уже не поймать, за кем не угнаться. Отголосками прошлого, которое отделилось от Эмирсона раз и навсегда.

А потом, прервав затянувшееся молчание, вдруг зазвенело:

— Твои друзья уже там, где должны быть. Пора и тебе в путь.

Эмирсон понимал, что на этом жизнь его закончилась. Вот и настал момент истины, к которому он стремился все триста лет. Он отправляется в загробный мир. Но если он всю жизнь этого с ждал, то почему сейчас медлит?

Эмирсон сделал шаг, но не сдвинулся с места. Его что-то сдерживало, не позволяло идти.

— Или ты не хочешь? — спросил мелодичный голос.

Но он не ответил, а только шумно вздохнул.

— Тебя что-то или кто-то держит? — не сдавался голос.

— Нет, — соврал Эмирсон и попробовал снова сделать шаг.

Напрасно. Он не мог сдвинуться с места. Казалось, ноги заковали в железные кандалы.

Почему не получается? Что его держит и не отпускает?

— Ты мне лжешь, — сказал голос. — А не это ли тебя останавливает?

Эмирсон не понимал, о чем говорит голос. Он посмотрел вниз, и вдруг под ногами образовалась кристально чистая лужа. Но вместо своего отражения он разглядел смутную картинку. Она становилась все детальнее и отчетливее. Душа Эмирсона вздрогнула, когда увидела то, что он оставил в мире смертных. Ту, что он покинул, хотя обещал быть всегда рядом. Клялся, что защитит, убережет от всего плохого.

— Это… — Эмирсон не договорил, не смог.

Он только с трепетом наблюдал за Анной, не в силах отвести от нее взгляда. Она работала в какой-то светлой оранжерее. Вокруг нее росло множество зеленых растений, ярких и красивых цветов.