Укрощение строптивой, или Роковая ночь, изменившая жизнь - Юлия Шилова

Отойдя от телевизора в противоположный угол, я перевеладыхание и постаралась взять себя в руки. Через секунду в квартире погас свет. Ябросилась к входной двери. В жутком полумраке коридора появились два зеленыхглаза и злобная, смертельно холодная улыбка. Это заставило меня моментальноостановиться и попятиться обратно. Наткнувшись на стену, я поняла, что деватьсябольше некуда. Силуэт этого человека медленно приближался ко мне.

– Кто ты? – спросила я дрожащим голосом. Ответа непоследовало.

– Кто ты? Что тебе от меня надо? – спросила я ещераз.

– Не торопи события. У тебя нехорошая привычкаторопиться. Меня это раздражает. Я пришел, чтобы познакомиться с тобой поближе.

– Включи свет, я хочу увидеть тебя при свете.

– Я не люблю свет.

– Ты пришел убить меня?

– Опять ты торопишься. Потерпи немного и все узнаешь. Уменя в руках пистолет, поэтому делай только то, что я буду тебе говорить.Подойди к батарее, сядь на корточки и прислонись к ней спиной.

– Зачем?

– Если ты еще раз задашь мне какой-нибудь вопрос,который мне не понравится, или будешь торопить события, я просто вырву тебетвой поганый язык, и мы будем общаться в одностороннем порядке. Ты этогохочешь?

– Нет.

– Тогда не зли меня и постарайся быть хорошей девочкой.Тебе все понятно?

– Да.

Я почувствовала, как по щекам потекли слезы. Мне ничего неоставалось делать, как подойти к ржавой обшарпанной батарее и сесть. Незнакомецподошел ко мне совсем близко, я даже услышала его тяжелое дыхание. На минутумне показалось, что все это сон. Вот бы проснуться, открыть глаза и засмеятьсяот облегчения, поняв, что все это мне приснилось.

– Положи руки на батарею!

Я положила руки на батарею. Незнакомец достал из кармананаручники и приковал меня к трубам. Затем притянул меня к себе за верх кофточкии со всей силы дернул. Кофточка разорвалась, обнажив мои груди.

– Сиськи зажили?

– Зажили, – ответила я еле слышно.

– Это хорошо. Сегодня я их тебе отрежу.

– Не надо! – Из моей груди вырвалисьрыдания. – Умоляю. Что я тебе сделала?!

– И ты еще спрашиваешь, грязная продажная тварь. Янапомню тебе, не переживай, сука!

Незнакомец сел на пол прямо напротив меня, положил пистолетрядом с собой и стал сверлить меня своим жутким, ледяным взглядом. Мои глазапостепенно привыкли к темноте, и я смогла разглядеть этого человека. На вид емубыло около тридцати пяти лет, невзрачный, с какой-то отталкивающей внешностью.Таких на улице стараешься обходить стороной, уж больно они неприятные. Мое сердцестучало с такой силой, что мне показалось, что еще чуть-чуть, и оно простовырвется из груди. Дышать становилось все труднее и труднее, глаза застилалислезы. Чувство страха и собственного бессилия завладело всем моим телом. И всеже мне показалось, что в этом человеке я смогла уловить какие-то знакомыечерты, только вот кого он мне напоминал, я так и не могла вспомнить. Мужчинадостал нож с большим блестящим лезвием и провел им по моей груди, сделавнебольшой надрез в ложбинке, и из нее засочилась кровь. Я вскрикнула от боли изамерла. Мне вдруг стало ясно, что этот человек какой-то маньяк, которыйпреследует меня вот уже долгое время, и на этот раз он решил просто покончитьсо мной. Но почему именно я?! Что я сделала этому ненормальному? Я вдруг почувствовалаприближение смерти и подумала о Златке, ведь она также тяжело умирала.

– О чем думаешь? – перебил мои мысли этот страшныйчеловек. Я не ответила.

– Я задал тебе вопрос. Я не люблю, когда мне неотвечают. О чем думаешь?

– О подруге, она умерла мучительной смертью.

– Ты умрешь еще более мучительной и страшнойсмертью, – громко засмеялся этот ненормальный. Затем посмотрел на капелькикрови, выступившие в ложбинке между грудями, и стал слизывать их языком. –Я думал, у тебя вкусная кровь, а она совсем несоленая.

Мои глаза расширились от ужаса: этот псих достал из карманапакетик с солью, послюнявил палец, обмакнул его в соль и стал втирать ее в моюи без того болезненную рану. Грудь защипало так, словно на нее плеснули крутогокипятка. Я зарыдала и увидела, как этот маньяк стал слизывать соль вместе свыступавшей из груди кровью.

– Вот сейчас вкуснее. Ты что, бескровная, что ли? Кровьеле капает. Надо поглубже сделать надрез. У твоей подруги самая вкусная кровьоказалась в венах на шее.

От этих слов меня бросило в пот, дыхание перехватило.

– Ты убил мою подругу?

– Конечно. Эта бестия с огненными волосами оказаласьочень вкусненькой. Она такая выносливая, потеряла сознание только напятнадцатом ударе ножом, а полностью отключилась только тогда, когда я чутьбыло не отрезал ей башку.

– Господи, но за что?!

– За то, что она твоя подруга. Это самый близкий длятебя человек. Вот я ее и замочил. Она, сука, еще рыпалась, в лицо мне несколькораз плюнула, падла! Короче, вывела меня из равновесия окончательно.

– Из-за тебя я убила совершенно невиновного человека.

– Этого крутого, что ли, который держал у себя твоюподругу! Он пытался посадить ее на иглу, поэтому заслужил свое наказание. Когдая ее порешил, он забежал в комнату… Я тем временем спрятался за шторку… Такэтот пижон оказался настоящим трусом, увидел ее мертвой, заорал как резаный,заревел, словно барышня, и бросился обратно. Чуть от страха в штаны не наложил!Это они все только с виду крутые, а сами ножа в руках не держали! А подруга утебя ничего, кровь у нее вкусная, я первый надрез сделал – она мне прямо в лицофонтаном брызнула!

– Ты ненормальный! Кто ты такой, черт тебя побери? Ипочему ты влез в мою жизнь?! – закричала я.

– Заткнись, сука!

Этот псих взял нож и сделал мне на груди еще один надрез. Яс ужасом увидела, как из него побежала струйка крови. Когда в рану попала соль,я просто завыла от невыносимой боли.

– Я не врывался в твою жизнь! Это ты ворвалась в мою.

– Я не знаю тебя, ты меня с кем-то спутал!

– Да уж, тебя, пожалуй, спутаешь. Увидев тебя, любойзапомнит надолго. Слишком яркая провинциальная акула, приехавшая из какой-тодыры, которая даже не отмечена на карте! Думала, вся Москва будет у твоих ног!Хер тебе!

– Это-то здесь при чем? Какое к тебе это имеетотношение?!