Сила слова - Джорджина Гутри

Я не причиню ему боль, Пенни. Даю слово.

Нет. Я ни в коем случае не упоминала о нашей ссоре.

— Послушай, — сказала она. — Я позвонила не для того, чтобы с тобой поболтать. Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Надеюсь, мы скоро увидимся снова?

— Надеюсь, да, — сказала я.

У меня не хватило духу сказать ей, что я не уверена, увижу ли я ее когда-нибудь снова. Не могла признаться в этом даже самой себе. Я не только эмоционально привязалась к Дэниелу, но и всерьез привязалась к его семье.

Мы закончили разговор, и я продолжила свой внутренний спор. Каждый раз, когда я думала о том, чтобы позвонить Дэниелу, я видела его обиженное и сердитое выражение лица и слышала, как он говорит: «Ну и что? Это мило». Будучи законченной трусихой, я боялась столкнуться с его антипатией. В понедельник избежать встречи с ним было бы невозможно. Я бы подождала, что принесет следующий день.

Вместо этого я позвонила Джули, плюхнулась на кровать и стала слушать ее восторженные отзывы о Джереми. Несмотря на свои страдания, я с энтузиазмом откликалась на ее рассказы.

— Я же говорила, что он потрясающий, Джул. Он тебе правда нравится?

— Он такой милый. Кажется, у нас много общих интересов. Музыка, искусство… Он графический дизайнер. Правда, круто?

— Похоже, кто-то по уши влюблен.

— Я разговаривала с ним всего пару часов. Я сообщу тебе новости после нашего сегодняшнего свидания.

— Так у тебя уже есть парень? Он твой, детка.

— Обри, дорогая, я не гонюсь. Я предпочитаю, чтобы догоняли меня, а не я была в роли преследователя.

— Хорошо сказано, подруга.

Даже очень. На самом деле, я бы хотела, чтобы она поделилась со мной этой мудростью до того, как я стала такой назойливой с Дэниелом на заднем сиденье того такси. Я бы избавила себя от многих огорчений.

Когда разговор зашел обо мне и Дэниеле, я быстро решила не делиться подробностями нашей ссоры. Что касается Джулии, то мы с Дэниелом еще не вступали ни в какие романтические отношения. Как бы я объяснила, что разозлилась из-за того, что он не захотел отвезти меня домой, чтобы поваляться в постели? К тому же Дэниел разозлился бы, если бы узнал, что я разглашаю личные подробности наших отношений. Итак, я снова прибегла к полуправде и снова возненавидела себя за это.

Прежде чем закончить разговор, мы договорились поужинать во вторник вечером в «Мэдисон Хаус», чтобы у нас было время, как следует поговорить. Может быть, к тому времени мы с Дэниелом все уладим, и я смогу снова смеяться и падать в обморок от его прекрасных глаз и потрясающей задницы.

* * *

Поход на работу в понедельник утром должен был стать приятным развлечением от моих постоянных мыслей о Дэниеле, но каждый раз, когда смотрела на лицо Дина Гранта, я вспоминала обиженное выражение лица Дэниела и его печальные глаза. Нет, официально моя работа была наименее эффективным развлечением. В девять часов Дин Грант отправился на еженедельную встречу за чашкой кофе со своим сыном. Что касается меня, то я не увижу Дэниела до полудня — еще три часа неопределенности.

Вернувшись вскоре после половины десятого, Дин Грант направился прямиком в свой кабинет, а я занялась своей работой, стараясь не думать о том, какие потрясения может принести этот день. В одиннадцать часов пришел почтальон из офиса с пакетом почты для Вик. Он поставил его на прилавок.

— Доброе утро, Обри. Держи. Сегодня потяжелее.

— Спасибо, Нед. Хорошего дня! — Крикнула я ему вслед, когда он повернулся и, махнув на прощание рукой, толкнул дверь.

Я разложила почту по стопкам. Когда добралась до дна сумки, то наткнулась на письмо — мягкий конверт из плотной бумаги с напечатанной на машинке надписью: «ОБРИ ПРАЙС — ЛИЧНО И КОНФИДЕНЦИАЛЬНО». Я быстро вскрыла запечатанный конверт и, заглянув внутрь, обнаружила записку, напечатанную на простой белой бумаге. Села за свой стол, чтобы прочитать его.

Обри,

Нам нужно поговорить. Я много думал, и не только из-за того, что произошло в субботу. Нам нужно обсудить кое-что важное. Сегодня выходной, а вечером мне нужно посетить мероприятие факультета. Я знаю, что большую часть завтрашнего дня у тебя занятия. Может встретимся после твоей лекции по французскому? Надеюсь, сможем найти время для встречи. Я бы предпочел не обсуждать эти вопросы по телефону.

Что касается того, что прилагается, то я был неосторожен и потерял твои перчатки. Мне жаль. Я заменил их. Надеюсь, теперь их будет трудно потерять! К сожалению, я беспокоюсь, что в субботу были утеряны не только твои перчатки, и, боюсь, мы не сможем исправить эту потерю так же легко. Что касается другого предмета, который я вписал, я не знаю, нужен ли он тебе по-прежнему. Похоже, в субботу это не принесло мне особой удачи. Надеюсь, ты уделишь мне несколько минут твоего времени сегодня днем, чтобы договориться о встрече.

— Д

Я порылась в конверте и вытащила пару мягких перчаток из шенилла. Они были в разноцветную полоску — кричащие, но милые. Дэниел был прав. Их было трудно не заметить. Я надела их. Они были очень уютными. Я как раз перечитывала записку, когда декан Грант вышел из своего кабинета, чтобы налить себе еще кофе. Он посмотрел на меня, сидящую за столом в диковинных полосатых перчатках и сжимающего в руке листок бумаги.

— Замерзла? — спросил он, посмеиваясь.

Я улыбнулась и сняла перчатки, сложила записку и небрежно положила ее обратно в конверт вместе с перчатками.

— Это подарок от друга. Долгая история.

— Они идеально сочетаются с твоим нарядом, — пошутил он. — Мне нужно сделать несколько звонков, и я знаю, что ты скоро уйдешь. Закрой дверь на обед, и увидимся в среду, хорошо?

Он вернулся в свой кабинет и закрыл за собой дверь. Я еще раз просмотрела записку, пытаясь оценить его посыл. Он не был особенно теплым. На самом деле, чем больше я вчитывалась в его слова, тем более зловещими они казались. Читая между строк, я обратила внимание на слова «расставание». Не было никаких признаков привязанности, никаких нежных слов. В конце не было даже «с любовью» или «целую».

Я глубоко вздохнула и полезла в конверт, чтобы взглянуть на другой предмет, о котором он упоминал. Это была его черная футболка. Я закрыла глаза и поднесла футболку к лицу, тысячи мыслей и чувств пронеслись во мне, когда я