Пес Ее Высочества - Мария Камардина

Единорог!

И в какой прекрасной форме! Это не лошадка для лёгких прогулок знатных дам, а крупное, подходящее скорее рыцарю разумное животное: мускулистое и полное достоинства. Правда, на них никто не ездил, да что там — их и встречали не часто.

Бояться людей единорог и не думал, а когда Теобальд осторожно выбрался из-под ели и встал в полный рост, зверь лишь сердито дёрнул ухом и всхрапнул, выпустив изо рта облачко пара.

— Хлеба-а-ать мои зелья… — протянула Хелен, выходя следом. — Ты его видишь?

— Обсуждать кого-то, кто стоит рядом — дурной тон, уважаемые, — животное презрительно покосилось на них, фыркнуло. — Или не уважаемые, я ещё не решил. Представьтесь, будьте любезны.

— Хелен.

— Теобальд.

— Урфинар Принсер Леадор…

На то, чтоб произнести все имена, единорогу понадобилось несколько минут, и за всё это время он даже ни разу не моргнул.

— … дер Каприз.

— Очень приятно, — сдерживая смех, ответила Хелен.

— А как тебя матушка называла? — спросил Теобальд, зачарованно рассматривая, как слегка переливается прозрачный рог. В воздухе пахло цветами. Как странно, неуместно.

— Урфин.

— Рад знакомству, Урфин.

— Ты не моя матушка, а для всяких клыкастых, одетых по моде столетней давности, я Урфинар, — гневно тряхнул головой единорог.

Длинная грива красиво заструилась, переливаясь серебряными нитями, блестевшими даже в пасмурный день, но на Хелен внешность нового знакомого особого впечатления явно не произвела — в отличие от его интонаций. Ведьма упёрла руки в бока и сплюнула.

— У тебя какие-то проблемы, или ты всегда такой козёл?

— На землях моих предков поселились кровососы и дикие оборотни, какие у меня могут быть проблемы? Конечно, я просто вонючее сельскохозяйственное животное.

Урфинар сердито мотнул головой, отвернулся и пошёл дальше, заметно припадая на правую заднюю ногу. Аромат цветов усилился, а Хелен вдруг ахнула.

— Постой, позволь помочь тебе!

— Зачем ему помогать? — не понял Теобальд.

Продолжать знакомство не хотелось, хотелось взять книги со сказками и дописать в них нелестные подробности, и где-нибудь на заборе добавить ещё пару строк. Однако ведьма глянула на него укоризненно.

— Смотри, он же ранен!

Теобадьд присмотрелся: на снегу, где стоял рогатый нахал, виднелось что-то голубое. Он сложил обрывки знаний и заявление Хелен…

По слухам, кровь единорога — голубая с цветочным ароматом.

Урфинал всё же остановился, повернул голову и вздёрнул губу.

— Да что ты можешь, ведьма…

Спустя немного времени наглец убедился — многое может.

Например, облегчить боль наложением рук; запечатать рану целебной глиной (в карманах необъятной юбки ведьмы, по мнению Теобальда, могло поместиться целое государство); и научить морским ругательствам.

— Как тебя угораздило? — спросил Теобальд, рассматривая засохшую глину на голени Урфинара.

Убежище от непогоды было маленьким, и лежащий на земле единорог занял больше половины свободного пространства. На вопрос он по-кошачьи дёрнул хвостом.

— Дал дёру от Валеры — забодал своими развлечениями, якорь ему в печень. И неудачно прыгнул.

Ведьма гордо улыбнулась, но сразу уточнила:

— От кого?

— Валэриу, вы не можете его не знать — барон вампирский. Он мечтает, чтоб его подручная Моргана разъезжала на единороге, всё время пытаются меня оседлать. — Урфинар презрительно фыркнул и доверительно добавил: — Когда я был ещё жеребёнком, она уже не была девицей. Распутное племя.

Единорог угрожающе склонил голову, направив острый, закрученный по спирали, рог на Теобальда.

— Хорош заливать, — отмахнулась Хелен. — Барон хочет спилить твой рог ради его силы или заарканить тебя, чтобы держать в плену и брать по чуть-чуть при необходимости. Так?

В наступившей тишине отчётливее стало слышно треск сучьев в костре и завывание ветра. Вьюга разыгралась нешуточная, но еловые ветви превратились в снежные стены и защищали от непогоды. Урфинар приподнялся было, как будто всерьёз думал уйти и раствориться в снежной пелене, но потом вздохнул и лёг.

— Ты права. Я убегал, но он настырный и быстрый…

— Где твоё стадо? — спросил Теобальд.

— Зимует на побережье.

— А ты чего?

— А я интроверт.

Хелен взоржала совсем не по женски, Теобальд хмыкнул, прислонился к еловому стволу и вслушивался в завывания ветра. Вампирское гнездо ближе, чем хотелось бы, но сейчас должно было быть безопасно — в такую погоду не летает никто, даже могущественные вампирские бароны. Может быть даже, что метель загнала неудачливых охотников в замок…

— Ты ведь не оставил вот это, — Теобальд кивнул на рану, — безнаказанным? Они точно заслужили хорошую трёпку!

Единорог презрительно сощурился.

— А ты начинаешь мне нравиться, — бросил он. — У нас есть даже кое-что общее — у меня один рог, у тебя — один клык. Правда, умом ты не блещешь, но к убогим нужно быть снисходительнее. И раз уж ты спросил — да, мне нашлось, чем их удивить. Баронские прихвостни могли бы кое-что рассказать о ранах, нанесённых моим рогом, но спрашивать уже некого. Я — воплощение светлых божественных сил, смертельное для нечисти!

Теобальд громко сказал «Ха!», и хвастун сердито фыркнул.

— Просто их было семеро. Двоих-троих я порвал бы на ленточки для гривы, а так пришлось… Временно отступить. Ладно, а вы-то что забыли зимой в лесу?

Попытка перевести тему вышла слишком уж нарочитой, но продолжать дразнить единорога было не самым разумным делом, и Теобальд лишь многозначительно ухмыльнулся. Урфинар злобно зыркнул на него и тут же демонстративно перевёл взгляд на Хелен.

— Нам нужен жрец Луны, — пояснила ведьма. — Живёт отшельником, где-то в этих краях. Знаешь, где?

Единорог всхрапнул.

— А, этот… Ну да, есть такой. В ту сторону. — Он мотнул головой, указывая направление.

— Далеко?

Единорог покосился на лежащую в стороне метлу.

— На этой рухляди да по такой погоде дня два добираться будете. Я-то, конечно, за три часа домчу. Вот только рана затянется.

Теобальд покосился на Хелен. Если эта скотина хорошо знает здешние места, возможно, и про источник тоже в курсе?

Выслушав вопрос Урфинар сперва фыркнул, потом чихнул — а потом раскатисто заржал.

Ничего хорошего смех единорога не сулил. Теобальд прислонился к стволу ели и прикрыл глаза, борясь с досадой. Не то чтобы он всерьёз надеялся омолодиться, с этой неудачей можно