Жестокая любовь - Ана Уэст

Я застыла, не в силах пошевелиться и едва дыша, пока обжигающий экстаз накатывает на меня волнами. Мой клитор пульсирует в такт сердцебиению, моя киска ноет от возбуждения, а Киллиан всё ещё вжимается в меня, доя остатки своего и моего удовольствия. Одежда прилипает к коже от пота, волосы спутываются на шее, а губы Киллиана находят мою мокрую от пота щёку, когда он тяжело дышит, прижимаясь ко мне.

— Чёрт, — выдыхаю я.

Внезапно он отстраняется от меня, его член с жаром выскальзывает из моей киски, и без его поддержки я сползаю по стене на колени, а по моему телу пробегают волны удовольствия, словно мурашки.

— Вот и всё, — слышу я голос Киллиана над собой, — теперь я побывал внутри тебя.

Я поднимаю взгляд, и его тёмные глаза приковывают меня к месту, а его член, блестящий и возбуждённый, торчит из штанов, и моё лоно пульсирует раз, другой.

Мой рот послушно открывается, а лёгкие трепещут от перспективы снова потерять воздух.

Я хочу этого, думаю я затуманенным взором, когда его правая рука скользит по моим волосам. Мне нужен этот кайф.

Никогда ещё я так не жаждала ощутить его член у себя во рту, как в этот момент.

ГЛАВА 36

КИЛЛИАН

Она сидит у моих ног, словно лужица, с затуманенным взглядом и бёдрами, всё ещё дрожащими от оргазма. Она выглядит как настоящая красавица, которой я так безумно одержим.

Её передышка длится всего несколько секунд, прежде чем я запускаю пальцы в её волосы, сжимаю пряди и заставляю взять себя. Она тихо всхлипывает, и этот звук пронзает мой ноющий член, а её рубиново-красные губы бездумно приоткрываются.

На дне моего сердца таится тревога, как и всегда с тех пор, как я увидел её с пистолетом у виска. Тревога, что она вот-вот развалится на части, заставляет меня сдерживаться из уважения к ней.

Но не сейчас.

Когда она устраивается поудобнее и её руки привычно находят опору на моих бёдрах, мой разум затуманивается от одного лишь желания. Я подаюсь бёдрами вперёд и прижимаюсь твёрдой головкой члена к её губам. Мой член блестит от нашей общей смазки, и кровь в моих жилах закипает от её слов, пробуждающих во мне желание.

Она предпочитает отсасывать мне после того, как я кончу в неё. Так чертовски грязно.

Её губы раскрываются шире, и я без колебаний погружаю свой член в её тугой, горячий, влажный рот. Наши стоны сливаются воедино, по моей коже пробегают мурашки, и пот, выступивший на коже, остывает.

Её тёмные глаза поднимаются, когда я дюйм за дюймом скольжу вдоль её красивых губ, встречаясь с ней взглядом с таким откровенным подчинением, что у меня внутри всё сжимается от желания войти в неё.

С другой стороны, она не хочет, чтобы с ней обращались как с хрупкой вещью.

Другая моя рука зарывается в её волосы, сжимая их, как шелковистые поводья, прежде чем я тяну её вперёд и двигаю бёдрами вперёд, мимо мягкого изгиба её шеи, глубоко в неё, где мышцы сжимаются и трепещут вокруг моего члена.

Её глаза трепещут, в уголках глаз скапливаются слёзы, которые прилипают к ресницам, прежде чем я запрокидываю голову, отвожу взгляд и закрываю глаза. В голове пусто, я теряю контроль, и всё моё внимание сосредоточено на дрожащем горле вокруг моего члена, пока она пытается дышать и приспособиться.

Как по маслу, её пальцы впиваются в мои бёдра, и это тот самый сигнал, которого я жду, сигнал о том, что ей не хватает воздуха, и тогда я начинаю трахать её в горло, как будто она всего лишь влажная дырочка, в которую я могу засунуть свой член.

Она давится при первом же толчке, и при втором, и это музыка для моих ушей. Каждый всхлип, каждый хрип и каждый булькающий звук, который вырывается из её горла, когда я снова и снова вгоняю свой член ей в глотку, стремясь к оргазму, усиленному чувствительностью, оставшейся после того, как я был глубоко погружён в её киску.

Её пальцы впиваются в меня, ногти вонзаются в мою плоть, и по моему телу пробегают волны боли, которые лишь усиливают наслаждение, разливающееся по моему телу.

— Блядь! — Рычу я, и океан желания становится бескрайним. Я слишком легко теряю контроль, снова и снова погружаясь в неё. Пока её ногти не начинают впиваться в мою плоть чуть сильнее, а давление её ладоней не усиливается.

Теперь я знаю все её сигналы.

Каждый рефлекторный намёк на то, что она на пределе и ей больше всего на свете нужно сделать вдох. Каждый раз, когда появляются эти сигналы, я жду ещё несколько секунд. Те несколько драгоценных секунд, когда её бульканье достигает эротической высоты, а пальцы впиваются в меня так, словно хотят добраться до кости.

Когда я отстраняюсь, комнату наполняют её прерывистые вздохи. Я даю ей две секунды, прежде чем мой член снова окажется у неё во рту, и я трахаю её лицо так же, как трахал бы её киску, и от её страстного стона, который обрывается в тот момент, когда я глубоко вхожу в неё, у меня пульсируют яйца.

Она не стеклянная.

Пальцы впиваются глубже, я сжимаю её волосы, чувствуя, как напрягается мой живот, а член дёргается у неё в горле. Я приближаюсь к оргазму, который почти болезненный после предыдущего, но мне всё равно.

Я сосредотачиваюсь на нарастающем жаре, на том, как дрожит её горло каждый раз, когда она пытается сглотнуть, и на том, как наверняка впиваются в мои бёдра её когти, оставляя кровь. Моя грудь сжимается, заставляя меня отчаянно хватать ртом воздух, пока я приближаюсь всё ближе и ближе.

— Чёрт... Кара!

Она сводит меня с ума, и даже когда я всё контролирую, я бессилен перед ней.

Мой оргазм настолько сильный, что я едва не сгибаюсь пополам, из моего горла вырывается крик, а член мощно дёргается в горле Кары. Она стонет приглушённо, сдавленно, и когда я смотрю вниз, её глаза закрыты, а брови так расслаблены, что она выглядит почти умиротворённой.

Струи спермы стекают по её горлу, всё моё тело дрожит от желания удовлетворить нас обоих, и, когда накатывает слабость,