Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

Я открыла глаза, а он уже лежал на мне, облизывая и пробуя на вкус мою грудь. Я спала, а он бодрствовал. К тому же мое тело очень хорошо реагировало на это. Он опустился рядом со мной, приглашая меня раздвинуть ноги, поскольку в таком положении я более восприимчива к его размерам. Он обхватил меня за талию и вклинился не до конца в мои внутренние бедра, так как мне было больно, когда я хотела войти в него без предварительной подготовки. «Двигайся, детка, — приказал он. Я впилась ногтями в его бицепсы, осторожно покачиваясь и доставляя себе удовольствие твердой эрекцией, которая доставляла мне наслаждение при малейшем движении.

Он отодвигается, и я бегу в отдельную ванную, которая, кстати, больше, чем моя квартира.

Все величественно, мой взгляд падает на джакузи, которое занимает центральное место. Спереди из большого окна открывается ослепительный вид на лондонский рассвет. Пол и душ украшены кремовой и серебряной мозаичной плиткой.

Я беру полотенце, прыгаю в душ и быстро намыливаюсь. Выйдя из душа, я роюсь в ящиках в поисках зубной щетки.

Отделения полны шампуней, гелей, пенок, бритв и... презервативов. Я закрываю ящик и открываю следующий, нахожу то, что искала, не обращая внимания на то, что только что увидела.

Я чищу зубы перед зеркалом и пытаюсь сделать вид, что ничего не заметила. Полный ящик? Неужели он настолько распутен, что ему нужен полный ящик презервативов? Гнев захлестывает меня, это не мое дело, но....

Я выплевываю пену и кладу щетку обратно в рот.

Я осторожно выхожу, он все еще спит. Я беру платье и лифчик и одеваюсь в гостиной. Я беру туфли, оставленные на балконе, ищу трусики и... Их нет, поэтому я решаю обойтись без них и перекидываю сумку через плечо, собираясь уходить.

Я не знаю кода лифта, поэтому единственный вариант выхода — парадная дверь.

— Ты уходишь, не попрощавшись? — спрашивает он, когда я кладу руку на ручку.

Я оборачиваюсь — он стоит со скрещенными руками у аквариума, в трусах-боксерках и с растрепанными волосами. Я захлебываюсь собственной слюной, этот человек определенно адское существо.

— Я задал тебе вопрос.

— Еще рано, я не хотела тебя будить.

Он медленно приближается, и я пытаюсь что-то сказать, но горло отказывается произносить слова.

Я прижимаюсь спиной к двери, когда он встает передо мной. От него пахнет лосьоном и зубной пастой.

Он гладит мои бедра, ускоряя темп, когда его рука поднимается к моему сексу, и улыбается, когда убеждается, что на мне нет нижнего белья.

— Ты пойдешь на свидание в таком виде?

— Некий человек крадет мое нижнее белье.

— Если это заставит тебя выйти в таком виде, я буду воровать его до самой смерти.

Он забирает у меня сумку, и я пытаюсь заговорить, но он набрасывается на меня, прижимает к дереву, впивается руками в мою задницу, трется об нее своим членом.

— Я должна идти! — стону я ему в рот.

Он не отвечает. Он поднимает меня в воздух и идет со мной на кухню. Холодный мрамор обжигает мою задницу, когда он усаживает меня на стойку. Он скользит по моей шее, нанося поцелуи и укусы, полные отчаяния.

Я вижу, как с головой погружаюсь в пучину, отвечая ему подобным образом: была ли я покорной или что за хрень? Я возбуждаюсь, когда он крепко обхватывает меня и впивается пальцами в мою кожу, задыхаясь, жаждая обладать мной.

Сходи за презервативом, — прошу я.

Он отступает назад.

— Ты ведь пользуешься противозачаточными средствами, не так ли?

— Да, но перестраховаться никогда не помешает. — Я отхожу от барной стойки, вспоминая, что видела в ванной. У тебя полно презервативов в ящике, я не прошу ничего, что ты не можешь мне дать, так что иди.

— Мы возвращаемся к делу претензий и ревности.

— Это не претензия, я просто следую основным правилам сексуального воспитания.

Он набрасывается на меня, упираясь в меня своим эрегированным членом.

— Ты ревнуешь, точно, раньше ты об этом не упоминала, а теперь упоминаешь, потому что я не хочу прерывать это сейчас, чтобы пойти и купить гребаный презерватив, — говорит он, успокаивая меня слюной. Я хочу проникнуть в эту киску сейчас...

Его рот прижимается к моему, а сам он прижимается к моим бедрам, еще больше возбуждая меня своей твердостью, которую я чувствую, а наши языки беспокойно сражаются в сексуальном поцелуе, который обезоруживает меня, умножая мое желание, заставляя меня снова потерять контроль над собственным телом. Единственное, чего я хочу, — это чтобы он вошел в меня, поэтому я позволяю ему перевернуть меня и прижать к барной стойке. Я хочу его так сильно, что предлагаю ему себя, и он с нетерпением задирает мое платье. Он ставит свой член у входа в мой секс, моя влажность настолько велика, что позволяет ему войти без проблем, делая три выпада, от которых у меня перехватывает дыхание.

Приятное чувство наполненности и удовлетворения отключает мои мозговые клетки — о чем, черт возьми, он спорил!

Я задыхаюсь, когда он вцепляется в меня и задирает вырез моего платья. С силой он распахивает его, отчего пуговицы рассыпаются по полу, спускает ткань с моих рук, расстегивает бюстгальтер и, как дикарь, рвет мои сиськи, набрасываясь вперед, его губы задевают край моей ключицы. Не знаю, что не так со мной с этим мужчиной, но я забываю обо всем, единственное, на чем я могу сосредоточиться, — это сильные спазмы, которые настигают меня, оставляя меня в оцепенении и полуобморочном состоянии, пока он разминает мою грудь и продолжает наступать. Воздух застревает в горле, когда его рука скользит по моей талии, задерживаясь в центре моей киски. Задница! Я наклоняю голову, когда он захватывает пальцами мой клитор.

Я ударяюсь о его плечо, и он зарывается носом в мою шею, я ищу его губы, пожирая его рот, получая влажный поцелуй, который заводит меня еще больше.

Он продолжает прижимать меня к мрамору, наслаждаясь неистовыми толчками.

— Скажи, что тебе так не нравится! — требует он сквозь стиснутые зубы, — и я достану этот чертов презерватив!

Я задыхаюсь, я поджигаю себя, каждая частица моего тела горит; то, что он во мне вот так, грубо и яростно, заставляет меня быть на грани кульминации.

— Давай, — продолжает он, — я хочу знать, как тебе это нравится!

Он прижимает меня спиной к барной стойке, а сам ловко входит и выходит, вычерчивая ритмичные круги, от которых