Полуночные признания - Кэндис Проктор

– А что было дальше? – тихо спросил Зак.

Она изящно пожала плечами:

– Он обещал, что подобное никогда не повторится. Я была тогда так очарована им, что поверила.

Заку невыносимо хотелось прикоснуться к Эммануэль, уменьшить ее боль, которая отдавалась в нем самом. Но вместо этого он произнес официальным тоном:

– Он не сдержал своего обещания?

Эммануэль отрицательно покачала головой:

– Не прошло и года, как я застала его снова, но на этот раз с женщиной. А потом я узнала, что у него были и другие мужчины и женщины.

– Ты не хотела с ним расстаться.

– Я не могла, потому что потеряла бы Доминика. Семья де Бове никогда бы не согласилась отдать его мне.

– Даже если бы узнала правду?

Эммануэль повернулась к нему, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Неужели ты думаешь, что я рискнула бы сказать им правду?

– Значит, Филипп тебе до сих пор не безразличен?

– Это тебя удивляет? – Они повернули к выходящим на площадь высоким открытым воротам. – Я не думаю, что любовь просто… испаряется. Она умирает медленно, день за днем. Постепенно из сердца уходит оскорбление за оскорблением, предательство за предательством. До самого конца я и Филипп оставались друзьями. Мы интересовались медициной и работали в больнице; наконец, у нас был Доминик. Я не хочу, чтобы ты думал, будто моя жизнь была плохой – совсем не так. Просто… в ней многое отсутствовало.

С севера набегали тучи. Солнце раскрасило в изумительные золотые цвета густые высокие облака.

– Я вспоминаю тот день, когда оказался на Конго-сквер, – произнес после паузы Зак. – Роуз сказала мне, что Филипп никогда бы не взял себе цветную любовницу, поскольку он не хотел, чтобы его ребенок страдал. По ее мнению, он отлично понимал, что это такое – когда о тебе судят по тому, к какой категории людей ты принадлежишь. – Зак посмотрел на Эммануэль. – Он считал себя особенным.

Эммануэль прямо посмотрела в его глаза, он с удивлением заметил в них боль.

– Мы не вольны выбирать тех, кого любим, – сказала она.

– Но мы можем сопротивляться и не потакать своим желаниям. – Произнеся это, Зак вспомнил, что присущие ему дисциплина и стремление следовать логике не помогают подавить страсть к этой женщине.

Эммануэль отрицательно покачала головой, ее губы тронула легкая печальная улыбка.

– Филипп был гедонистом. Он не мог отказать себе в физических удовольствиях, какими бы они ни были.

Какое-то время они шли молча. Усиливающийся ветер срывал сухие листья с магнолий и гнал их по мостовой. Зак первым нарушил паузу:

– Скажи мне, что случилось в тот весенний день в больнице?

Эммануэль удивленно заморгала – казалось, она совсем забыла о теме разговора.

– Ладно, – произнесла она негромко, после некоторого раздумья. – После того как я застала Филиппа во второй раз, мы пришли к соглашению, что будем жить в одном доме и представляться мужем и женой, но он переселится в отдельную комнату. И мы оба будем вести себя так, как захотим. – Подняв голову, она с вызовом посмотрела в его глаза, ожидая встретить осуждение.

Но Зак ничего не сказал, и она негромко продолжила, тщательно подбирая слова:

– Я тогда не думала, что у меня в жизни кто-то будет. Но время шло… – Она с силой сжимала ручку зонта. – Я часто в слезах лежала в кровати, мечтая о том, чтобы какой-нибудь мужчина хотя бы обнял меня. Это было нестерпимо. В конце концов, я подумала: если Филипп может получать удовольствие на стороне, почему и мне не попытаться? Но мимолетные увлечения мне ничего не давали.

«Сколько у нее могло быть мужчин?» – спросил себя Зак и почувствовал боль в сердце.

– По этой причине ты встречалась с Чарлзом Ярдли? – поинтересовался Зак. – Ты догадывалась, что он, как и Филипп, увлекается мужчинами?

– Понятия не имела до того дня, о котором ты спрашивал. Филипп действительно его любил. Сильно, чувственно. Мы считаем, что подобные отношения могут быть только между мужчиной и женщиной, но это не так.

– А Клер? Что она знала о пристрастиях Филиппа?

– Она была намного искушеннее в подобных вещах, чем я в ее возрасте.

Зак удивился тому, как просто Эммануэль говорила о неверности своего мужа и нестандартных любовных желаниях. Впрочем, за несколько лет она привыкла ко всему.

– Но по поводу чего конкретно произошла ссора? – спросил Зак, подозревая, что услышал только часть правды.

– Клер не обращала внимания на странности Филиппа и все равно любила его, но когда она узнала, что он любит Чарлза Ярдли, то решила оставить его.

Зак вспомнил об этом тонком, циничном англичанине с прямыми светлыми волосами и пренебрежительным взглядом.

– А что ты можешь сказать о Гансе Спирее? – внезапно спросил он. – Филипп имел связь и с ним?

Эммануэль сложила зонт и задумалась.

– Честно говоря, не знаю.

Наступила пауза, нарушаемая только криками чаек и порывами ветра. Солнце исчезло за угрожающе темными облаками, которых становилось все больше. Зак подумал: удивительно, как быстро в этом городе может начаться дождь.

– И именно поэтому ты перестала верить в любовь? – спросил он, помолчав. – Потому что какой-то мужчина обманул тебя?

– Ты ошибаешься. – Подняв голову, она посмотрела в предгрозовое небо. Ее тонкая шея при этом показалась ему совсем хрупкой. – Когда я встретила Филиппа, то влюбилась в него по уши и думала, что это навсегда. – На ее губах появилась печальная улыбка. – Как могло исчезнуть такое сильное, яростное, всепоглощающее чувство? Но оно прошло, испарилось в потоке дней.

– Так бывает не всегда.

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Никто не может обещать вечную любовь.

– Но ты все-таки веришь в то, что это сильное чувство существует?

На миг она затаила дыхание, но затем коротко рассмеялась.

– Возможно, у меня старомодные взгляды, но я давно разочаровалась во всем.

На мостовую упали первые крупные капли дождя. В воздухе появился запах влажных камней и пыли.

– Скажи мне вот что, – спросил Зак. – Все те люди, с которыми ты спала…

– Их было всего три, включая Чарлза.

– Ты сказала, что мимолетные встречи тебя не устраивали. Возможно, потому, что ты не любила этих мужчин?

Эммануэль повернулась к нему. С удивлением Зак увидел, что у нее дрожат губы, а лицо стало бледным, словно Эммануэль боялась случайно сказать что-то лишнее. Налетел порыв ветра – мокрый, сильный. Он трепал ее простое черное платье, срывал шляпку, из-под которой выбились пряди. Зак отвел ее локоны за ухо, ненароком коснувшись щеки.