Полуночные признания - Кэндис Проктор

С громким стуком на стол Зака упала потрепанная, покрытая пятнами и покоробленная папка. От удара из нее выпало несколько страниц.

– Что это? – спросил Зак, глядя на красное неулыбчивое лицо Хэмиша.

На какое-то мгновение Хэмиш сжал челюсти, от чего его роскошные светло-рыжие усы дернулись.

– Здесь ты найдешь фамилии всех, кто умер или перенес ампутацию в больнице Сантера за последние два года.

Только тут Зак заметил, что из-под папки на столе выглядывает еще одна.

– А это?

– Отчет о ядах, отпущенных аптеками. – Массивный ньюйоркец вытер носовым платком потный лоб.

Отставив стул, Зак подошел к окну, которое выходило на север. Солнце в него никогда не заглядывало, поэтому нижние стекла приобрели зеленоватый оттенок. Зак считал, что это микроскопические морские водоросли.

– И какие выводы нам следует сделать? – спросил майор, опираясь плечом о раму и глядя на людную улицу. Нещадно палящее солнце отражалось в лужах и медленно поджаривало город.

– Черт меня побери, если я знаю. Это совсем не легко, когда главный подозреваемый скончался. – Хэмиш сунул носовой платок в карман и опустился в деревянное кресло. – Я понял, что с англичанином что-то не чисто, как только увидел его.

Хэмиша весьма озадачил рассказ Зака о связи Ярдли и Филиппа. Горькую правду о замужестве Эммануэль майор сохранил в тайне.

– О Боже! – Потное от жары лицо Хэмиша внезапно приобрело багровый оттенок, а глаза округлились, словно он вспомнил о чем-то необычном. – Не говорите мне, что этот немецкий парень, Спирс, тоже с отклонениями.

Как странно звучит это слово «отклонения», подумал Зак. Нечто подобное можно сказать, например, и о синеглазой светловолосой девочке, чьи родители никогда не поженятся, поскольку ее мать – цветная. Зак представил выражение лица Бена Батлера, наказавшего еврейку девяти детей за смех на их дне рождения. Вспомнил он и снисходительный голос Чарлза Ярдли, когда тот сказал об Эммануэль: «Она могла бы стать хорошим доктором, если бы была мужчиной».

Чем больше Зак размышлял над этим, тем яснее понимал, почему Эммануэль стремилась скрыть правду. Для репутации Доминика слухи о поведении его отца имели бы печальные последствия.

– Кто его знает, – медленно ответил Зак. – Думаю, нам надо отправить пару человек, чтобы следить за ним.

– Ты подозреваешь, что он убийца? – кивнув, спросил Хэмиш.

– Трудно сказать. Но он может стать следующей жертвой. – Зак прислонился к оконному проему. – Довольно странно, что мы до сих пор не проверили всех друзей де Бове и людей, знакомых с ним.

Хэмиш задумчиво провел по усам.

– Такие сведения держат в секрете, не так ли? Он католик, доктор, из влиятельной семьи.

– Поэтому подобные секреты очень стараются скрыть. – Зак оттолкнулся от окна. – И могут ради этого даже пойти на убийство.

Хэмиш нахмурился:

– Ты так думаешь?

Зак отрицательно покачал головой:

– Я не уверен. Направь кого-нибудь в Байу-Креве, хорошо? – Он протянул руку за шляпой. – Я хочу поговорить с тем лейтенантом, который патрулировал город.

– Что он может добавить помимо того, что мы уже слышали?

– Возможно, мы на что-то не обратили внимания. – Зак взялся за ручку двери.

– О Боже, не начинай этого, – взмолился Хэмиш.

Зак на мгновение задержался.

– Чего?

– Говорить загадками. Как король вуду из Байу-Соваж.

К полудню в четверг все ставни в доме на улице Дюмен закрыли и заперли на засовы, с передней двери сняли колокольчик. Чемоданы и сумки были уже сложены на фургон. Эммануэль решила ночевать перед отъездом в большом доме на Эспланад-авеню, а отправиться в Бо-Ла планировалось рано утром.

Она стояла в центре темной гостиной, держа в руке шляпу и перчатки. У нее больше не было причин задерживаться здесь, но она все оттягивала отъезд, надеясь услышать на лестнице неровную хромающую поступь.

– Ты и в самом деле думаешь, что этот янки придет? – спросила Роуз.

Эммануэль подняла голову. Она хотела бы сказать «нет», но не смогла.

Роуз сжала губы и устало вздохнула:

– Он говорил, что любит тебя, а ты ответила, что не веришь ему. И ты думаешь, что он после этого придет и попытается тебя переубедить?

На губах Эммануэль появилась слабая улыбка.

– Возможно.

– Ха! Для умной женщины ты иногда говоришь довольно странные вещи.

Эммануэль попыталась рассмеяться, но чуть не расплакалась.

Роуз повернулась к ней и пристально посмотрела в лицо.

– Похоже, ты готова передумать?

Надев на голову черную соломенную шляпу, Эммануэль с отсутствующим видом затянула ленты.

– Честно говоря, не знаю.

Роуз кивнула: