Любовные хроники: Люк Маккензи - Эйна Ли

— Что… что ты делаешь?! — воскликнула она, когда он принялся ласкать ее грудь.

— Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, говоря, что правая рука должна быть свободной? — донесся до нее его шепот.

Хани затрепетала, когда и левая его рука дотронулась до другой груди.

— Прекрати, Люк, — попросила она.

— Тебе же нравится, детка, — проведя языком по ее уху, шепнул Маккензи. — Ты благоухаешь, как цветущий сад.

— Не надо, Люк.

— Тебе не нравится?

— Не в этом дело, — простонала она, чувствуя, что его прикосновения становятся все более настойчивыми. — Просто Джош может увидеть.

— Если он даже и посмотрит в нашу сторону, то увидит всего лишь мою спину. — Его язык скользнул вниз до ямочки на ее шее.

Задрожав, Хани невольно дернула поводья. Амиго тут же остановился, а шериф, не ожидавший такого поворота событий, от резкого толчка полетел назад с лошади. Девушка с перепугу невольно пришпорила Аламо. Вышколенный конь тут же пустился галопом.

— Люк! — завопила она. — Помоги! — Отпустив уздечку, Хани что есть силы вцепилась в луку седла.

Маккензи свистнул, и Амиго мгновенно застыл на месте, отчего девушка едва не упала.

— Я же говорил тебе, что нельзя отпускать поводья, — сказал шериф, подбегая к ней.

— Как мне слезть с этого животного? — едва выдохнула она.

— Вынь ноги из стремян, положи руки мне на плечи, и я сниму тебя.

Почувствовав сильные руки Маккензи на своей талии, Хани рухнула в его объятия. Оказавшись на земле, она прильнула к нему всем телом, а он даже и не подумал выпустить ее.

— Все в порядке, сойка, — прошептал он. Девушка подняла голову и встретилась с его теплым сапфировым взором.

— Ты так считаешь, Люк? Ты думаешь, что все…

Он заставил ее замолчать, зажав ей рот поцелуем.

Оторвавшись от него, девушка почувствовала, что лицо ее заливается краской: Люк смотрел на нее в точности так же, как в прошлую ночь.

— Ты такая красивая, — низким, хрипловатым голосом промолвил он.

— Ты тоже, — вырвалось у нее. Маккензи усмехнулся и покраснел. Да-да, сам шериф Маккензи залился краской!

— Боюсь, вы ошибаетесь, мэм. Еще никто не обвинял старого техасца в красоте!

— Папа! — закричал тут Джош. — А когда я смогу ездить на Аламо?

— Через несколько лет, — ответил шериф, подходя к сыну. — Пока ты еще слишком мал для этого.

— А можно мне еще покататься на пони? — спросил мальчик.

— Пусть немного отдохнет, он же маленький, Джош.

— Ну тогда мы с Амиго пойдем смотреть на камни около реки, — заявил мальчик.

— Только не подходи близко к воде и не забредай слишком далеко, — велел Люк.

— Люк, — заговорила Хани, опускаясь на одеяло, — я рада, что мы остались вдвоем, потому что обещала Джошу кое о чем поговорить с тобой. Для него это очень важно.

— Не пойму, о чем ты говоришь?

— Мальчик очень огорчен тем, что Амиго не пускают в дом. Господи, Джош так любит пса! Не мог бы ты убедить свою экономку в том, что этой собаке место в вашем доме?

— Миссис Фрик…

— Фрау Фрик, — поправила его девушка.

— У нас больше не будет затруднений с фрау Фрик, — заявил Люк.

— Значит, ты уже уговорил ее? — обрадовалась Хани.

— Вряд ли это возможно, — усмехнулся шериф.

— Но ты же только что сам сказал, что уговорил ее, — недоумевала Хани.

— Нет, это ты сказала, а не я, — возразил Маккензи. — Я сказал, что с ней больше не будет затруднений. Я посадил ее на утренний дилижанс и отправил назад в Сакраменто.

Хани не хотела показывать охватившей ее радости, но не смогла сдержать улыбки.

— Странно, что Джош ничего не сказал мне, — промолвила она.

— А он еще ничего не знает.

— Так позови же его и сообщи приятную новость!

— Пусть играет. Ему весело. А ты пока послушай, как я буду искушать тебя.

— Искушать? Меня? Ну и ну, шериф Маккензи!

— А что, если я буду говорить неприличные вещи? Хани сердито взглянула на него, но тут же заулыбалась.

— Я всю ночь думал о том, до чего соблазнитель-нА ты была, когда стояла обнаженная в свете твоего ночника. Кожа у тебя светила, как атлас, а…

— Это и есть твои неприличные вещи? — покраснев, спросила девушка.

— Да, мисс Хани Бер, этим я вас искушаю, — подмигнув, подтвердил Маккензи. — Позвольте мне закончить, потому что мне скоро надо будет сменить Мэтта.

— Он очень хороший юноша, Люк, — заметила Хани.

— Кажется, ты пытаешься увильнуть от разговора. Но я согласен: Мэтт — отличный шериф.

— Собираетесь передать ему свою звезду, шериф? — передразнивая его тягучий южный акцент, спросила девушка.

— Дело в том, что я уже сделал это, мисс Хани Бер. Об этом я и собирался поговорить с вами. Хочу вернуться к своим коровам и диким лошадям.

— Ты что, пойдешь работать в цирк? Люк ласково усмехнулся.

— Ты всегда оставляешь за собой последнее слово, сойка, не так ли? Я подумываю о том, чтобы уехать в Техас. Полагаю, Джошу будет хорошо на ранчо.

Уверена в этом. Ты соскучился по жизни фермера, Люк?

Да. Что и говорить, работы будет невпроворот, но настоящая жизнь — там. Есть куда протянуть ноги, и ничто не ограничивает твою свободу.

Но почему же ты не поехал на ранчо после войны?

— Забрав Джоша, я уже не мог оставить его. К тому же мне казалось, что, становясь представителем закона, я смогу больше разузнать о промышляющих на юге бандах. Знаешь, кое-что можно узнать из плакатов, которые сообщают о розыске всяких негодяев, от других шерифов или охотников за невероятными слухами… Я надеялся, что смогу напасть на след. К сожалению, из-за Джоша я не могу довести до конца начатое.

— Мне всегда казалось, что ты беспредельно предан закону и не сможешь бросить свою работу, — заметила Хани.

— Есть на мне шерифская звезда или нет — я верю в закон. Мои родные были бы сейчас живы, если бы некоторые мерзавцы не преступали его, — с горечью промолвил Люк.

— Надеюсь, ты не перейдешь от этих слов к порицанию моего образа жизни? — стараясь казаться веселой, спросила девушка. Но, увидев, как помрачнело его лицо, она встревожилась: — Именно к этому ты клонил, не так ли?

— Нет, Хани, я имел в виду совсем другое, — возразил Маккензи.

Он редко называл ее по имени, и тревога девушки усилилась. Она не считала, что их отношения значат для него так же много, как и для нее, больше того, Хани предполагала, что шериф временами сожалеет о том, что их сблизила постель, Девушка приготовилась к самому худшему: тяготясь их отношениями, скорее всего Маккензи посоветует ей немедленно уехать из Стоктона. Хани почувствовала, что земля поплыла у нее перед глазами.