Розовое гетто - Лиз Айлэнд

В кабинете, бросив сумку на стул и подняв голову, я увидела мужчину, вроде бы знакомого, который стоял в дверном проеме. Среднего роста, загорелый, с зачесанными назад волосами, он напомнил мне Энди Гарсиа[87]. Улыбнулся, и зубы ярко сверкнули на фоне смуглой кожи.

— Вы и есть та новенькая, — изрек он.

Мои губы изогнулись в робкой улыбке. Кого это принесло?

— Ну… относительно новенькая.

— Мерседес рассказала мне о вас много хорошего. — Незнакомец помахал мне рукой. — Продолжайте в том же духе.

— Спасибо! — пискнула я, глядя ему в спину. Он уже уходил.

Через три секунды в мой кабинет влетела Андреа.

— Господи, что он тебе сказал?

Я воззрилась на нее.

— Кто?

— Арт!

— Это был Арт Сальваторе?

— Разумеется. А кто же еще? — Она скорчила гримаску. — Ну почему он не остановился у двери моего кабинета?

— Может, не так уж это и хорошо, его остановка у моей двери, — ответила я.

Мне уже было как-то не по себе, когда я направлялась выпить кофе. По пути ко мне присоединилась Линдси.

— Готова к крупному плану? — спросила она.

Если это была какая-то шутка, то я ее не поняла.

— Твое интервью для статьи «Поднимая волну» в «Ка-эм», — уточнила она. — Разве вы договаривались не на сегодня?

Ох черт!

Я остановилась, словно уперлась в стену. Встреча с журналисткой «КМ» за ленчем. Ну конечно!

Не будь я в публичном месте, мало того — там, где меня принимали за профессионала, — я бы позволила коленям подогнуться, упала бы на пол, принялась молотить кулаками по ковру и рыдать. Ну до чего все ужасно. Я в старом платье, без украшений, без косметики. Возможно, меня могли бы принять за ту, кто поднимал волну в хрущевской Москве, но только не здесь, не в начале двадцать первого века. Куда больше я смахивала на законченную неудачницу.

— Я забыла. Напрочь, — в отчаянии вырвалось у меня. — Посмотри! В таком виде я не могу встречаться с прессой!

Лоб Линдси на мгновение наморщился, но тут же разгладился, она пожала плечами. Я догадалась, что на шкале серьезности ошибок, которые можно допустить на работе, появление на интервью в повседневном, а не в парадном наряде даже не значилось.

— По-моему, выглядишь ты нормально…

Ее слова не успокаивали. Андреа как-то рассказала мне, что в свой второй рабочий день Линдси появилась в издательстве в топике, купленном на распродаже уцененных вещей.

Она еще раз оглядела меня.

— Но раз уж ты упомянула об этом…

Я застонала.

— Не волнуйся. После совещания мы тебя подкрасим.

Я остановилась как вкопанная. Похоже, остановилось и мое сердце.

— Какого совещания?

— Разве ты идешь не в конференц-зал?

Святой Боже! Еженедельное редакционное совещание. Я забыла и об этом. Явно назрела необходимость для трансплантации мозга.

Я помчалась за кофе (не могла пойти на совещание, не заправившись кофеином), обдумывая идеи для интервью. Которых не было. С журналисткой «КМ» мне предстояло встретиться в каком-то японском ресторане. Съездить домой и переодеться времени не было. Не было шкафа с одеждой и в моем кабинете. Из косметики — разве что завалявшийся в сумке тюбик помады.

Может, по пути на интервью я успела бы забежать в «Блумингдейл» и накраситься выставленными там образцами? Неплохо бы заодно купить и новое платье, но вчера вечером я поклялась Уэнди максимально ограничить расходы.

Все эти мысли вертелись у меня в голове, когда я наливала в чашку кофе и добавляла сливки. Потом поспешила в конференц-зал и села за стол, когда Мерседес уже стучала молотком по столу, призывая всех к тишине. Увидев меня, перестала стучать и воскликнула:

— Гений прибыл!

Я покраснела, решив, что это издевка. Судя по смешкам за столом, точно так же восприняли эту фразу и остальные.

Но Мерседес не собиралась поднимать меня на смех.

— Гений, — повторила она.

Я посмотрела на стопку листов, которая лежала перед ней. К собственному ужасу, узнала рукопись Флейшмана, а желтые птички, разбросанные по тексту, указывали, что она отнеслась к сочинению серьезно. Что рукопись ей понравилась. Она даже принесла ее на совещание, чтобы поставить всем в пример, а такое случалось крайне редко.

Я вжалась в стул.

— Ребекка принесла мне книгу, которая открывает новое направление. Ничего подобного раньше мы не делали. Я уже сделала копию и отдала Арту. Он прочитал первую главу и пришел в восторг.

Я стала сползать со стула. Так вот почему Арт остановился у моего кабинета.

Мэри Джо с подозрением смотрела на рукопись.

— Если мы не делали ничего подобного, почему ты думаешь, что книга подойдет для «Кэндллайт»?

— Потому что перед ней нельзя устоять, — выпалила Мерседес. — Это сочетание Ника Хорнби и Бриджет Джонс плюс немного Роберта Джеймса Уоллера.

— Кто такой Роберт Джеймс Уоллер? — спросила Маделайн.

— «Мосты округа Медисон», — объяснил ей кто-то.

Она наморщила лобик:

— Этот занудный фильм? Но он же о стариках.

— Я только хочу сказать, что книга эмоциональная, трогательная. Но при этом и веселая. Ника Хорнби там больше всего.

Андреа покачала головой:

— Я поняла. Новый голос в женской литературе — мужчина. Великолепно.

— Это любовный роман с перчинкой, — кивнула Мерседес. — Герой, который выводит из себя, но остается желанным. В фильме эту роль отлично исполнил бы Джон Кюсак.

— Ой! Мне нравится Джон Кюсак! — воскликнула Маделайн. А может, хором воскликнули все сидящие в конференц-зале. Кому же не нравился Джон Кюсак?

Теперь уже никто не собирался спорить, что эта книга — удачная находка.

Мне хотелось биться головой об стол. Наконец-то я поняла, что означает выражение «катастрофический успех».

Как ей могла понравиться эта книга? И что мне теперь делать? Мои наихудшие страхи сбылись. Я навечно останусь на бумаге бывшей подружкой, невротичной последовательницей Дженни Крейг.

Мерседес постучала ручкой по лежащему перед ней блокноту.

— Раз уж мы заговорили о фильмах… — Она нашла взглядом Лайзу, которая сидела чуть ли не у самой двери. — Лайза, проследи, чтобы рукопись попала на киностудии. Быстро.

— Но у нас нет контракта, — пискнула я.