Цена наслаждения - Кресли Коул

Погоня по горячим следам привела братьев в холодную Францию.

Они подняли воротники, защищаясь от свирепого ветра Атлантики, и, с трудом пробравшись по узкой аллее, укрылись наконец в таверне.

День и ночь упорно разыскивая своего кузена, они хватались за каждое сообщение осведомителей, за каждую мелочь, которая могла направить их на верный путь; и вот сейчас, в этот шумный сочельник, они с горестью заключили, что никакой новой зацепки у них нет.

Когда они уселись за стол и продиктовали заказ, Дерек предложил:

– Мы должны ориентироваться на светлую сторону жизни. Черт побери, может быть, эта ночь окажется для Йена счастливой!

– Может быть, – эхом повторил Грант.

В такую ночь, как сегодня, он предпочел бы нежиться в кровати рядом с Викторией.

Дерек щелкнул пальцами у него перед глазами.

– Проклятие! С тех пор как мы покинули Уайтстоун, ты сам не свой. Я знаю, о чем ты думаешь, Грант, но почему ты ничего не говоришь?

Грант с досадой помотал головой.

– Нехорошо тогда получилось... с Викторией.

– Почему это должно тебя беспокоить? – спросил Дерек деланно удивленным тоном. – Ты человек неэмоциональный, не способный любить, и все такое.

– Это не значит, что я не хотел на ней жениться, – буркнул Грант, – но она все время выдвигает этот проклятый ультиматум по поводу любви. – Он нахмурил брови. – А ты как узнал, что любишь Николь?

Дерек ответил не раздумывая:

– Я узнал это, когда понял, что отдал бы за нее жизнь.

– Но джентльмен обязан отдать жизнь за леди...

– С радостью, – подхватил Дерек. – Я сделал бы это с радостью! Кроме того, когда я узнал, что могу ее потерять, то уже не мог строить иные планы на будущее: не мог и не хотел. «Она не станет твоей, – говорил я себе сотни раз. – Смирись с этим». И все же я правильно сделал, вовремя решив, что мне нужно вернуться в Уайтстоун. Первое, о чем я подумал, – что Николь это должно понравиться.

Грант тоже не представлял себе будущего без Виктории, это уж точно. Пока им подавали еду, он обдумывал эту мысль снова и снова.

Они с Дереком из опыта знали, что в большинстве придорожных трактиров кормят на редкость плохо: то, что должно быть горячим, бывает холодным, а мягкое – твердым. Вот почему, когда Дерек подцепил кусочек какого-то неопределенного продукта, он нахмурился.

– И все же я считаю, что мы должны нанять профессиональных сыщиков.

– Кто же знал, что Йен действительно исчезнет с концами, – отозвался Грант. – Я все же надеялся, что сумею вернуть его домой, как не однажды делал это раньше.

– Но на сегодняшний день мы должны признать, что он исчез, и освободить наших посыльных от этого дела.

Грант покорно кивнул.

– По идее, к этому времени он уже должен бы объявиться, ведь Йен что фальшивая монета, которая всегда возвращается к владельцу. Вообще-то я заметил, что он вел себя несколько странно в течение всего плавания.

Полногрудая служанка плавной походкой подошла к их столу и наклонилась к ним.

– Не желают ли джентльмены чего-нибудь еще? – проворковала она.

Ни тот, ни другой даже не подняли глаз.

Когда служанка отошла прочь, Дерек решительно заявил:

– Я возвращаюсь назад. Завтра же.

– Я тебя понимаю, – не стал противиться Грант. – Но сам я должен попытаться выжать из ситуации хоть что-то.

– Ну а я поеду успокаивать тетю Серену. – Дерек поморщился. – Один на один.

Казалось, до Гранта только сейчас дошло, что происходит.

– Так ты в самом деле уезжаешь?

Дерек кивнул.

– Мне нужно увидеть мою жену. Мне не хватает Николь и ребенка как воздуха, – тихо признался он.

Грант подумал о Виктории. Интересно, ей тоже не хватает его? Он был уверен, что ее дни заполнены игрой в шахматы, изучением поместья, возможно, занятиями верховой ездой – а что же еще ей делать теперь, когда там наступила весна! Когда он уезжал, Виктория, похоже, чувствовала себя комфортно с Камиллой и графом, играющими в карты возле камина. Но ведь старый граф долго не протянет. Отдавая себе в этом отчет, Грант знал, что после кончины графа он позаботится, чтобы Виктория имела все, в чем только будет нуждаться.