Цена наслаждения - Кресли Коул

– Ах так! И все-таки, как зовут прекрасную деву?

О, этот барон слишком очарователен. Кэмми казалось, будто внутри у нее все растаяло, и это не давало ей вспомнить, как следует вести светский разговор.

– Я Камилла Скотт.

, Он осторожно взял ее испачканную руку и поцеловал.

– Очень рад.

В течение нескончаемо долгого мгновения они молча смотрели друг на друга, и тут внезапно поблизости раздалось пронзительное ржание.

– Моя лошадь! Слава Богу!

Кэмми встала, намереваясь доковылять до лошади, чтобы сесть в седло; несмотря на растянутые мышцы бедра и отбитое мягкое место, она должна с этим справиться. Чтобы в процессе выполнения процедуры не выглядеть глупо, она повернулась к Уинфилду и сказала:

– Спасибо вам за вашу помощь, а теперь вы можете идти. Видите, у меня теперь есть все, что нужно.

Уинфилд наградил ее насмешливым взглядом.

– Позвольте, я провожу вас до дома.

– Но мне не нужен эскорт, – не уступала Камилла.

Барон поднял брови.

– И все же... Какая упрямая натура!

Однако сейчас у Кэмми не было желания препираться с ним.

– Что ж, прекрасно! – сказала она.

Барон сел в седло и развернул свою лошадь. Прежде чем Кэмми смогла что-нибудь понять, он уже поднял ее и посадил перед собой.

– Я думала, вы будете меня сопровождать, но не перевозить в седле. Это неприлично...

– Мне представляется, что с учетом обстоятельств очень даже прилично.

Она сделала глубокий вдох и повернула голову:

– Тогда едем в Белмонт-Корт!

– Я прекрасно знаю, где вы живете. Мы виделись на днях, помните?

Разумеется, она помнила! Но он-то как ее запомнил?

– Вы родственница внучки Белмонта? – спросил барон.

– Нет, но в свое время я была ее гувернанткой.

Он удивленно прищурился.

– Так вы одна из двух леди, потерпевших кораблекрушение?

Вместо ответа Кэмми лишь чопорно подняла подбородок.

– О, для меня большая честь познакомиться с вами, мисс Скотт!

Она с трудом повернулась, чтобы лучше разглядеть его лицо.

– И вы не считаете меня эксцентричной?

Барон покачал головой:

– Я думаю, вы были правы: падение с лошади для вас обыденная мелочь. Я также думаю, что вы, должно быть, отчаянная женщина.

Кэмми пришла в смятение оттого, как он произнес эти слова. Его низкий, густой голос заставлял ее трепетать. Как она должна отвечать ему? Что ей сказать?

Кэмми мысленно отругала себя. Определенно он вызывал в ней желание говорить еще большие глупости. Исполнившись решимости молчать всю обратную дорогу, она плотнее сжала губы. Когда они были почти рядом с воротами, барон помог ей спуститься, но, не дав ступить на землю, тут же подхватил ее на руки и понес к дверям, не оставляя ей другого выбора, кроме как обхватить его за шею.

– Вы не должны нести меня на руках! – воскликнула Кэмми. Впрочем, этот человек был таким сильным! Она чувствовала, как напряжены его мышцы. – Вы не должны заходить в дом! – О Боже, от него невероятно хорошо пахло! – Прошу вас, опустите меня на землю!

Барон открыл дверь сапогом, и Кэмми застонала. Она думала, что это будет обычная прогулка.

Когда Хакаби вышел к ним, его присутствие снова заставило Кэмми покраснеть.

– Вы не покажете, как мне пройти к дивану?

– Конечно, милорд.

Уинфилд приподнял ее выше, и она подумала, что ему нужно просто переменить положение, но на самом деле барон притянул ее ближе к себе. Можно ли представить более невообразимую ситуацию?

Но оказывается, главное было еще впереди.

Войдя в вестибюль и увидев, что ее подруга пострадала, Тори поспешно подбежала к ней. Она, казалось, была готова наброситься на Уинфилда с кулаками.

– Что случилось? Почему он держит тебя? Ты что-то повредила?

– Мисс Скотт слегка ушиблась, – спокойно ответил за Кэмми ее спаситель. – Она упала с лошади.

Он легко опустил свою ношу на диван в гостиной и тут же попросил принести лед, подушки и чай.

Тори некоторое время колебалась, подозрительно оглядывая Уинфилда, но, увидев, что Хакаби направляется в ледник, сверкнула глазами, словно предупреждая барона, и пошла за подушками.

Уинфилд подложил под злосчастную лодыжку, не обнаруживающую никаких признаков повреждения, несколько небольших, оказавшихся под рукой подушек, и Кэмми с шелестом накинула сверху свои юбки.

– Вы позволите мне зайти на днях и проверить, как идет выздоровление?

– Право, в этом нет необходимости! – Он уже и так безмерно помог ей.

– Но я настаиваю.

Кэмми покачала головой, не желая лишний раз его обязывать. И потом, ей совершенно не хотелось, чтобы барон понял, что она солгала ему насчет лодыжки.

– И все же я не думаю, что это удачная мысль.

Первый раз его лицо приняло унылое выражение.

– Ну да, конечно, – сказал он скорее самому себе, чем ей. – Я имею обыкновение забывать, какой я старый.

– Старый? – засмеялась Кэмми, стирая грязь с руки. – Да вам еще и сорока нет! И вы такой сильный... – Она тут же умолкла. И как только земля не разверзлась под ней после такого заявления!

Зато барон, услышав ее слова, заметно приободрился.

– Уже за сорок, – поправил он. – Но боюсь, вы слишком молоды для меня.

– Да что вы, вовсе нет!

Его лицо расплылось в улыбке.

– Я хотела сказать, что двое людей нашего возраста... – Кэмми нахмурилась. – Просто я считаю, что, будь это при определенных обстоятельствах... – Ее лицо горело как в огне. – Мне уже почти тридцать!

Может, теперь он перестанет над ней потешаться? Хотя, возможно, кто-то мог бы предположить, что барон ею восхищается. Или сразу то и другое? Она уже ничего не понимала.

– Тридцать? Не может быть. Глядя на вас, я бы этого не сказал. Но если так, то это работает в мою пользу...

В это время вернулась Тори с одеялом и подушками, а миссис Хакаби внесла любимый чай Кэмми. Видя, как Уинфилд смотрит на Кэмми, Тори, казалось, была не слишком довольна ситуацией. Он, должно быть, почувствовал эту неприязнь, потому что, с непередаваемым изяществом поцеловав руку Кэмми, повернулся, показывая, что собирается уходить, но перед этим сказал на прощание:

– Пятница, мисс Скотт.