Ворон и роза - Сьюзен Виггз

— Мадам, справедливости ради следует отметить, что если этому существу причинят какое-нибудь зло, вы обнаружите свою ковровую вошь выпотрошенной и насаженной на вертел над огнем в кухне.

Жозефина притворно вздрогнула:

— У тебя всегда были садистские наклонности.

Женщина подошла ближе и остановилась рядом с ванной. Ее газовое платье мягкими складками обвивалось вокруг прекрасных округлых форм. Притворяясь, что ничего не заметил, Дэниел начал бриться.

— Где твоя жена, Дэниел? — мягко спросила она.

Он подавил дрожь.

— Лорелея в полной безопасности в руках твоей близкой и сострадательной подруги — мадам де Ремюсат.

— Клери? — у Жозефины затрепетали ноздри. — Она с Клери?

— Ты что, стала плохо слышать? — спросил он, проводя бритвой по подбородку. — Ах да, я же забыл, что слух — это первое, что нарушается у женщин, которые достигли, — он сделал паузу, ополаскивая бритву, — определенного возраста.

— Негодяй!

— Шлюха.

Она уперлась руками в край ванны и наклонилась вперед. От горячего пара ее тело покрылось капельками пота, а высокая белая грудь, казалось, грозилась вырваться из тесного плена через низкий вырез лифа.

— С каких это пор, позвольте спросить, ты стал так предан принцессе? — спросила она.

— С тех пор как ты послала в приют Кретьена Руби, — ответил он, изучая свое лицо в маленьком зеркальце.

Она слегка оцепенела:

— Я не имею никакого отношения к убийце. Дэниел решил не опровергать ее ложь.

— Чего ты добиваешься, Жозефина?

— Куда Клери де Ремюсат повезла крошку?

— За покупками. Твой муж прислал нас сюда в том, что есть на нас, — он приподнял одну бровь. — Ах да, и с наградой в пятьдесят тысяч франков. Ты же читала письмо первого консула?

— Конечно, — она опустила руку в воду, наполовину прикрыв глаза. — Нам надо многое обсудить. Дэниел. — Его имя переливалось у нее на языке, как капля меда. Наклонившись, она провела под водой своим изящным пальцем по ноге Дэниела. — И не последнее место в нашей беседе будет занимать твоя маленькая акушерка, которая произвела очень сильное впечатление на моего мужа. Я буду ждать тебя снаружи.

Как изворотливый угорь, его рука взметнулась из воды и ухватила ее за запястье.

— О нет, — напряженным от ненависти голосом прошептал он. — Мне и здесь очень удобно. Говори, зачем приходила?

Ее лицо побледнело. Она попыталась вырвать руку.

— Я — жена первого консула, — сказала Жозефина, ее грудь бурно вздымалась. — Я не назначаю аудиенции мужчинам, когда они находятся в ванной.

Он ухмыльнулся и ослабил хватку.

— Аудиенции, говоришь? Как по-королевски это звучит, мадам!

Ей удалось вырваться. Но другая рука Дэниела оказалась проворнее. Он схватил целую охапку волос из ее искусно уложенной прически и рванул на себя. Медленно он приблизил к себе ее лицо. Глаза в глаза они смотрели друг на друга. Раньше он тонул в сверкающем омуте этих глаз, восторгался очаровательными чертами ее лица. Теперь же ему была противна эта незаслуживающая доверия женщина.

— Отпусти меня! — приказала она.

— О нет, — ответил он, накручивая на руку длинные пряди. — Ты пришла ко мне в ванну как шлюха, думая застать меня беззащитным.

— Ворон беззащитен? — спросила она с едва заметной дрожью в голосе. — Ты говоришь о нашем общении как о битве.

— Битве, которую я намерен выиграть, — заверил Дэниел, обладающий сведениями, полученными от Эмануэля. — Больше я не собираюсь плясать под твою дудку, Жозефина.

Она схватила бритву, которую он положил на тумбочку рядом с ванной.

— Будь осторожен в обращении со мной, Дэниел. Гражданин Марат[23]был убит в такой же ванне.

— Но ты ведь не Шарлотта Корде[24], моя дорогая, — он вырвал из ее рук бритву.

К ее чести, она не показала ни единого признака страха или боли.

— Я хорошо заплатила тебе за работу, — сказала она.

От нее пахло медом и вином. Дэниел весь передернулся.

— Ты недооценила меня, — безразличным голосом проговорил он, но хватка его оставалась железной. — Руби мертв.

Жозефина опустила свои длинные ресницы:

— Ты убил его.

Не вопрос, а утверждение. Дэниел продолжил:

— Монах тоже мертв, — он смотрел на нее не моргая, желая, чтобы она выдала имя человека, которого он убил в горах.

— Я не знаю ничего ни о каком монахе, — сказала она.

Дэниел внимательно вглядывался в ее лицо, но не заметил и намека на ложь. Она держалась хорошо, слишком хорошо, и он не мог быть уверен, был ли убитый каноник ее сообщником.

— Почему ты женился на ней, Дэниел? — вдруг спросила Жозефина.

Он отпустил ее волосы. Женщина неторопливо выпрямилась.

— Почему? — снова спросила она.

Он мог назвать ей сотню самых разных причин, и не последней из них будет та, что Бонапарт не оставил ему выбора. Но Дэниел скорее бы умер, чем признался в этом Жозефине.

— Я нужен ей, — просто ответил он.

— Ты нужен мне, черт возьми!

Он хрипло рассмеялся:

— О да, вы в отчаянии, мадам! Трясетесь от страха, что Бонапарт разведется с вами из-за вашего пустого чрева?

Ее рот задергался от боли и ярости.

— Но ты должна была получше изучить своего мужа. Когда бы он решил, что насытился тобой, он не стал бы долго раздумывать над участью принцессы. Женившись на Лорелее, я нейтрализовал ее. Теперь никто не сможет использовать ее в качестве пешки в политической игре.

— Ты предал меня, — произнесла она. — И заплатишь за это.

— Зря тратишь слова, дорогая. Твоему мужу понравилась Лорелея. Более того, он ожидает, что она будет консультироваться с твоим врачом по поводу твоего бесплодия. Если с ней что-нибудь случится, то тебе придется дать кое-какие объяснения Бонапарту.

На ее губах заиграла злорадная улыбка.

— Жаль, что никто так не заботится о Жане Мьюроне. Он все еще мой, и я могу делать с ним все, что захочу.

Жан Мьюрон. Другая ахиллесова пята Дэниела. Скрывая беспокойство, он положил локоть на край ванны.

— Твой муж по уши в долгах перед швейцарцами после последнего сражения. Нужно быть полным идиотом, чтобы расстраивать их.