Музыкальный приворот. Книга 1 - Анна Джейн

— Сыный парэн? — не понимая, что передразнивает гостя города, произнес дядя Витя, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Неужели его единственный сын Сережа стал… стал… стал… ненормальным?

— Сыный, сыный, красывый как Бог, — постарался точнее передать молодой человек услышанные им слова касательно внешности заказчика, хотя и считал, что нельзя сравнивать человека со Всевышним. — И пыр… пырс… пырс… у него есть.

— Издеваешься? — зашипел растерянный и поэтому обозленный донельзя Виктор Андреевич. — Какой к упырям собачьим пырс?

— Пырсынг, — вспомнил слово честный курьер, которому было стыдно просто так брать деньги.

«Пирсинг, — пронеслось в голове несчастного отца, который уже в воображении закапывал сыночка в землю, — этот джинн, наверное, имеет в виду серьгу в ухе, такие… такие они все серьги носят!»

— Вот держи, — вдруг протянул ему еще одну купюру только куда большего достоинства отец Нинки, — и никогда не становись таким, как мой сын.

— Спасыбо, — ничего не понял курьер, но деньги взял и исчез — его ждали новые заказы.

Захлопнув в очередной раз дверь, дядя Витя замер и несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул — так учил его психолог.

«Если я сейчас не успокоюсь, я этого мерзавца задушу, — подумал он про себя, направляясь к комнате младшего ребенка, — а все Соня виновата — назовем Сергеем, назовем Сергеем! Вот и назвали, на свою голову говорящим именем! С таким-то окончанием как синеньким не стать! Я же предлагал назвать его в честь моего прадедушки Фомой! Так нет, она уперлась всеми копытами. А этот негодяй мерзкий, сынуля мой, и рад стараться, чтобы его переклинило! На мальчиков его потянуло! Совсем дошел! Королевой стал. Ну, я ему сейчас устрою Страшный суд! Все цветочки эти заставлю сожрать!»

Подходя к комнате сына, дядя Витя еще раз сделал глубокий вдох и приоткрыл дверь.

Сергей, не подозревающий, в каких страшных грехах он сейчас будет обвинен, уже проснулся и разговаривал по мобильному телефону с другом, с которым они вчера разминулись и поехали в разные клубы. Одной рукой младший Нинкин брат придерживал трубку, другой натягивая штаны.

— Ну чего, оттянулись вчера в «Горизонте»? — говорил он. — А мы с телками в «Турецком папе» были, на конкурсе мокрых маек… Не, мы клево оттянулись, там было много девочек, хороший диджей сет и все такое. А вы как? Что говоришь? Драка была? И чего? Менты аж приезжали? Не, круто у вас в «Горизонте» вчера было! Троих на белой карете увезли? А мы в «Папе» спокойненько так, в дружеской атмосфере, с приятными малышками посидели… А из-за чего мочилово-то началось? Телку не поделили? Сколько-сколько человек не поделили? Да ну на фиг, за одной девочкой сразу десять мужиков не могут бегать! В «Горизонт» Водянова, что ли, приехала? Чего-то я, Лерыч, не понял, это как такое может быть? Заливаешь!

Друг, которого Сережа называл Лерычем, принялся долго и доходчиво объяснять младшему Журавлю то, что вчера произошло в популярном клубе. И если бы те, кто непосредственно участвовали в этих событиях, услышали этот разговор, то сильно удивились бы такой интерпретации случившегося. Вот так и рождаются слухи…

По словам Лерыча выходило, что ночью в «Горизонте» появилась какая-то «суперкрутая телочка-блондиночка» и «была она такая вся из себя», что понравилась очень большому количеству «тусующегося пипла». В результате чего за девушкой обалдевшие парни стали просто-напросто бегать, а потом они и подрались, привлекая к этому делу большое количество постороннего народа. Сережин друг, правда, не участвовал в этом безобразии — в это время он как раз был занят в хороводе, который решили поводить на малом танцполе, но зато двое его приятелей, которые вышли покурить, едва не попали в эту драку.

Дядя Витя, который прекрасно слышал разговор и не спешил заходить к Сергею, понял, что вроде бы его сын нормальный — раз все-таки девушками интересуется, — не зря же он о них по телефону беседует. Правда, для любящего отца стало большим открытием узнать, что, оказывается, его сынок вчера не ночевал дома, а пришел ранним утром в состоянии алкогольного опьянения средней тяжести.

«Ладно, пусть по клубам шляется лучше, чем с „сынымы парнами“, — подумал про себя дядя Витя, — а насчет выпивки я сегодня вечером с ним поговорю и урежу карманные расходы этому паршивцу. А пока кое-что уточню, а то вдруг ему и те и другие нравятся…»

Он приоткрыл дверь шире и вошел в комнату, ярко освещенную электрическим светом, — за окнами стало почему-то пасмурно. Сережа тут же свернул разговор, довольно почтительно сказал «доброе утро» и выжидательно уставился на отца, который просто так в спальни своих детей не заглядывал. Чаще всего Виктор Андреевич приходил читать нотации. Нинка, как самая хитрая, обычно умело переводила разговор на другую тему и сбивала отца с толку, Ира тоже была девушкой довольно-таки изворотливой, а вот их брат, не обладающий женской смекалкой, отдувался за всех троих.

— Хороший сегодня день, сын, — с такими словами глава семьи Журавлей уселся на стул перед компьютерным столом, — правда?

— Хороший, папа, — согласился Сережа и подумал про себя с отчаянием: «Чего он опять придумал? Взгляд у него какой-то странный, изучающий».

— Сегодня на ужин к нам приедут гости, — сообщил давно известную информацию дядя Витя, — мы должны показать себя с лучшей стороны.

— Конечно, папа, — парень не понимал, куда клонит отец. Но то, что родителю от него что-то нужно, он не сомневался — слишком уж хорошо знал его повадки.

— Мы им покажем, как нужно принимать гостей! Правда?

— Правда, — кивнул Сережа, не сводя глаз с Виктора Андреевича, который в свою очередь буравил молодого человека пронзительным взглядом.

«Чего он от меня хочет? — в некоторой панике подумал Сережа, — в чем я опять виноват? Где я накосячил?». И он принялся вспоминать все свои маленькие грешки.

— Хорошо, что я придумал семейный день, — сам себя похвалил Нинкин отец, — теперь отношения между нами станут крепче и лучше. Журавли всегда должны стоять друг за друга горой. Уютный вечер с родственниками, что может быть прекрасней? Мать уже уехала в ресторан, а я договорился насчет вина — нам привезут прекрасное коллекционное вино, сынок. И пусть все видят, что мне, Виктору Журавлю не жалко заплатить всего за одну бутылку кругленькую сумму!

«Про вино заговорил! Батя узнал, что я сегодня ночью выпил, — пронеслось в голове Сережи, — а теперь он ждет от меня признания в этом! Издевается. А как он догадался-то? Или от меня пахнет? Да нет, вроде… Стукнул кто, может быть?»

Дядя Витя очень строго относился к употреблению алкоголя и не разрешал просто так его пить не только дочерям и собственной жене, но и сыну, который не очень-то слушался папу, но прекрасно все скрывал.

А в голове у хозяина дома были совершенно другие мысли: «Что-то он на меня испуганно смотрит и не разговаривает почти. Скрывает какую-то информацию. Щенок! Если он все же с этими светло-синими связался, а другу насчет клуба с девочками лапшу на уши навешал, я его из окна выброшу!»