Блогерша - Евгения Шагурова

— Оставь. Мы осторожно, — отозвался Климов, стоило спросить его мнение относительно того, как мне лучше поступить с обувью. — Следующая композиция наша. Пойдем.

Приобняв за талию, парень повел меня через толпу танцующих к центру площадки.

— О нет! Макс, только не эта! — застонала, стоило зазвучать песне Рики Мартина «Livin' la Vida Loca».

— И только она. Помнишь, сколько мы репетировали этот танец? — развернув меня к себе, снова зашептал на ухо парень.

— Именно поэтому она у меня уже в печенках!

— Ну же, Аль, не дай нашим стараниями пропасть зря. Устроим шоу.

— Уговорил, — отозвалась, решив долго не сопротивляться.

В конце концов, переигрывать что-то было поздно. А потому, поймав ритм, задвигалась в такт, зашагав прочь от партнера, тем самым отвоевывая себе больше места на танцполе. Главное — начать, а там, по идее, толпа сама должна расступиться. Конечно, если мы покажем класс. Впрочем, как я могла хоть на секунду в этом усомниться? Что-что, а этот танец я исполню, даже если у меня напрочь память отшибет. Слишком старательно и долго мы с Максом над ним трудились, тщательно подбирая движения. Даже кое-что из клипа позаимствовали. А потому наша попытка оказаться в центре внимания не осталась незамеченной.

Краем глаза заметив, как танцпол начал пустеть, уже больше не боялась кого-то задеть и, игриво улыбнувшись Климову, в очередной раз попятилась, но тут же была схвачена за руку и утянута обратно. А потом и вовсе поднята в воздух. За платье не беспокоилась. На мне сегодня было спортивное белье, которое надежно все прикрывало. Как чувствовала: не стоило надевать ничего эротичного. Интуиция не подвела. А потому полностью отдалась танцу. Лишь об одном забыла спросить: не включат ли для нас «дождик»? Впрочем, это было не обязательно. В конце, если учитывать, как стремительно жарко нам становилось, и так будем все мокрые.

Максим не изменился. Двигался все так же хорошо. А вот я малость подзаржавела. Поняла это по как-то уж чересчур быстро появившейся одышке. Тем не менее это не помешало мне выполнить с Климовым все, что мы до автоматизма с ним заучили. Правда, в какой-то момент я серьезно забеспокоилась о целостности шпилек. Но, к счастью, все обошлось и босоножки пережили испытание без потерь. Респект итальянской обуви! Все выдержит! Не то что мой здравый смысл. Этот в какой-то момент ушел погулять. Без разрешения! Осталась одна безбашенность, с которой я, продолжая звонко хохотать, позволила Максиму крутить и вертеть мной, как ему вздумается.

А еще ощущение, будто я вернулась в прошлое. То самое, где еще ничего не предвещало предательства и измены, а мы с Климовым являлись одним целым. Гармоничной, яркой парой. Время, когда я чувствовала себя полностью, безгранично, абсолютно счастливой и безумно влюбленной. Словно не было этих бесконечных слез и боли от осознания того, на кого меня променяли.

Танец закончился, а мы, тяжело дыша, замерли на первый взгляд в весьма неудобной позе и в такой близости друг от друга, что сделалось даже неловко. Правда, всего на мгновение, а потом я, поддавшись соблазну, просто обхватила лицо парня ладонями и преодолела разделявшее нас расстояние, чтобы поцеловать его. Горячо, страстно и так самозабвенно, как делала это всегда после практически каждой такой нашей выходки. Раньше.

Черт, что я творю? Алина, остановись! Это же Макс. Он больше не твой.

Отстранившись от продолжавшего крепко удерживать меня на весу парня, сбивчиво пробормотала слова извинения и, не обращая внимания на восторженные возгласы зрителей, помчалась в сторону выхода.

Каково же оказалось мое удивление, стоило узнать тех, кто его преграждал. Да еще и, судя по хмурым лицам, находились здесь достаточно долго, чтобы стать свидетелями нашего с Климовым танца и всего из него вытекающего.

Черт! Черт! Черт! Хуже и быть не могло. Мало того, что Андрей видел произошедшее, так еще и моего братца непонятно как умудрился сюда протащить. Ой, ну и взгляды! Провалиться мне на этом месте.

Увы, телепортации так и не случилось. Не в состоянии больше выносить столь откровенное осуждение мужчин в свой адрес, за не именем других путей к отступлению, отправилась дальше. Без труда протиснувшись между этими двумя, бросилась бежать. Проклятье, что же я натворила?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Очутившись на веранде у бассейна, вцепилась мертвой хваткой в перила, пытаясь хоть немного отдышаться. А еще привести мысли и чувства порядок. Но куда там! Поэтому просто бездумно продолжила наблюдать, как подсветка под водой плавно меняла один цвет на другой.

— Алин?

А вот и он. Точнее она — моя совесть, воплотившаяся в старшем брате, пришла по мою душу. Ну здравствуйте нотации, взывание к здравому смыслу и требование объяснить, что это там сейчас такое было, в клубе.

Стоило представить попунктно всю эту длинную и до жути нудную речь, как на глаза моментально навернулись слезы. Нервы откровенно сдавали. Не видя смысла скрывать своего исинного состояния, молча развернулась к нему в ожидании, когда Паша заведет старую добрую песню, о том, как ему со мной «повезло».

— Боже, сестренка. Ну ты чего? — вдруг растерянно произнес братец.

Когда же я из-за подступивших к горлу рыданий не ответила, поспешно сделал шаг на встречу и расставил руки, приглашая в объятия.

Отказываться не стала. Нырнула в них и, спрятав мокрое от слез лицо на широкой груди, тихо беззвучно заплакала.

— Так, прекращай. Ты меня пугаешь. Лучше расскажи, что случилось? — кажется, растерявшись еще больше, крепче прижав меня к себе, потребовал Паша.

Еще бы! Приготовился читать нотации, а тут облом.

— Дурость, — отозвалась, громко шмыгнув носом.

— Ну, это, сколько себя помню, твое стабильное состояние. И уж точно не повод расстраиваться. Так скажешь мне настоящую причину или нет?

— Я запуталась.

— А вот это уже ближе к истине. Мы о чем с тобой договаривались перед отъездом?

— Просвети меня, — пробурчала, решив не строить предположений.

— Что ты только покажешь своему бывшему, чего он лишился в твоем лице. А ты что устроила? Аль, возвращаться к прошлым отношениям, особенно если учитывать, чем они для вас обоих закончились, очень плохая идея. Хоть это ты понимаешь?