Остановка в Венеции - Кэтрин Уокер

— Да, точно, мне же предстоит работать над Кларой…

— Ну, не ехидничай. Лидия полагает, что ты отлично справишься, а Лидии мы верим. Но тебе придется выучить итальянский, сама понимаешь. Tu devi impa-rare italiano. У тебя быстро пойдет. Возвращайся обязательно. Лео настаивает. Все, пора, не будем заставлять всех ждать. У нас особенный вечер.

Она взяла меня за руку, и мы вместе спустились в гостиную.

Меня завалили подарками. Лидия вручила учебник итальянского и вышитую индийскую шаль; Рональд — очаровательную старинную репродукцию с Гафуро, провозглашающим: «Harmonia est discordia concors», а Маттео — крошечный антикварный мозаичный кулон с видом городка, на золотой цепочке.

— Это Кастель-франко? — подмигнула Лидия, смеясь.

— Это Аркадия, — ответил Маттео — Подлинность мне подтвердили.

Уже пошла вторая бутылка шампанского, когда Аннунциата внесла первую из шести перемен блюд — ассорти из морепродуктов. За ним последовало ризотто, запеченная курица с подрумяненным на гриле цикорием, салат, сыр и, наконец, тирамису. Пользуясь на удивление теплой погодой, мы раскрыли все окна, и в гостиной весело мерцали огоньки свечей. Лео, кажется, понимал, что я уезжаю, и не отходил от меня ни на шаг. Мы все по очереди поднимали бокалы друг за друга.

— Я хотела бы выпить за этого молодого человека, — обернувшись к Лео, провозгласила я. — Если бы не его жажда приключений, мы бы не наслаждались сегодняшним счастьем. Он пошел на огромный риск, но, думаю, не прогадал, поскольку теперь он знает, как заказывать ужин в номер, побывал на званом обеде и окружен преданными поклонниками. Люси считает, что к собакам надо прислушиваться. Думаю, Лео ответил бы сейчас бессмертными словами Уильяма Блейка: «Довольно! Не то будет чересчур!» За Лео мудрого, за Лео героического, за Лео — поэта!

— За Лео! — подхватил дружный хор.

Лео, услышав свое имя, запрыгал вокруг.

Близилась ночь, мы притихли, но подниматься из-за стола никому не хотелось. Теперь все изменится, мы уже не будем шайкой заговорщиков. Но может быть, когда чары спадут, наша дружба только окрепнет и станет еще милее. Почему бы нет.

— Дорогие друзья, — наконец решилась Люси. — Бедный запраздновавшийся Лео должен отдохнуть. Последний тост за самый невероятный сентябрь на моей памяти! Спокойной ночи, дорогие мои, будем ждать новой встречи.

Она с улыбкой обвела всех взглядом и удалилась. Лео последовал за ней по пятам, оглядываясь и тоже улыбаясь своей фирменной улыбкой.

Лидия и Рональд тоже вскоре отправились по домам. Невозможно представить, что завтра к этому времени я уже буду в другой стране. Маттео закрыл дверь, и мы снова застыли во внутреннем дворике.

— Представляешь, Маттео, мне здесь было страшно, когда я пришла первый раз. И Аннунциата меня пугала. И ты на меня особого впечатления не производил.

— Твое появление меня тоже не вдохновило, — ответил он. — Я надеялся, что ты уберешься поскорее.

Он взял меня за руку, и мы вернулись в дом. Стояла ночь.

Его комната оказалась просторнее моей. Фрески на потолке, большая кровать с балдахином, шелковая перина травяного цвета, старинный комод у стены, бледно-розовая штукатурка.

— Похоже, монахиней ты не был, — заметила я.

— Нет, никогда.

— Ничего, у меня есть Клара.

— Да. А у меня есть ты.

Мы повалились на кровать.

— Здесь лучше, чем в «Гритти», — прошептала я ему в шею. — Здесь дом.

— Да, пожалуй, — стягивая с меня свитер и целуя в плечо, согласился он.

Когда он снял все остальное, мы кинулись в открытый нами недавно райский омут. Тяжело будет расстаться с этим человеком.

— Приедешь в аэропорт? — спросила я.

— Хоть в аэропорт, хоть куда. Ты вернешься?

— Даже если меня утащат дикие лошади, Маттео.

— Дикие лошади?

— Это такое выражение. Значит, что вернусь.

Я проснулась на рассвете и стала смотреть, как в окне замешивается утро. В дверь тихонько постучали, на пороге возникла Аннунциата с подносом, кофе и булочками. Беспрецедентное прощание.

— Grazie, Annunziata, e che bella cena ieri sera.

Я кое-как сконструировала фразу, пытаясь выразить благодарность за вчерашний ужин. Получилось не ахти, но Аннунциата поняла и заключила меня в объятия. А потом, напрягаясь не меньше моего, вещала по-английски: «Пойдем! Пойдем!» — и, обрадованная успехом, попятилась обратно за порог.

Вещи я уже собрала. Поездом, хоть так было бы логичнее и выстроилась бы параллель с прибытием, решила не ехать. Полечу самолетом. Поезд ночной, а мне не хотелось приезжать невыспавшейся и помятой. Я надела свитер Люси, кулон Маттео и кольцо Клары.

Пора спускаться.

— До свидания, Клариссима, — попрощалась я. — Люблю тебя. Пожелай мне удачи.

Аннунциата вынесла мою сумку во внутренний дворик. Маттео с Люси пили кофе. Люси налила третью чашку и намазала мне тост маслом.

— Отличный день для путешествий, — заметила она. — Ни облачка. Не понимаю, почему все так расстраиваются.

— Вот, обвешалась талисманами, — показала я. — Буду заряжаться энергией. Иди сюда, Лео. — Я угостила его кусочком тоста. — Да, я знаю, что так нехорошо, — оправдалась я перед Люси, — но я хочу, чтобы он ждал меня обратно. И потом, в «Гритти» я его полноценным завтраком так и не покормила, нам помешали.

— Похитили и заперли, — подхватил Маттео. — Пора ехать.

Ехать.

Мы вышли во двор и встали у двери. Я подхватила Лео на руки.

— Не забывай меня.

Песик ответил торжественным поцелуем, который приберегал для Люси, поцелуем искренней любви.

— Позвонишь? — спросила Люси. — Расскажешь, как ты там?

— Позвоню. И расскажу.

У меня дрогнул голос.

— Arrivederci, сага, храни тебя Бог. — Она взяла меня за руку и обняла. Лео втиснулся между нами. — Помни, мы не сон.

— Или наоборот, — возразил Маттео, поднимая мой чемодан и распахивая дверь. — В любом случае, мы будем тут.

Люси, с Лео на руках, махала, пока мы не завернули за угол, направляясь к речному такси.

— Они оба божества. Это богиня, разрушающая иллюзии, а этот маленький, со слоновьей головой, раздает сладости и бережет радость. Я отдаю Ганешу тебе, а Дургу возьму с собой. Правильно?

Мой чемодан уже забрали. Мы сидели в зале ожидания, держа, верите или нет, по бокалу вина. Маттео рассматривал божков.

— Наверное, лучше будет, если ты оставишь меня разбираться с иллюзиями, а с собой заберешь защитника счастья. Это ведь я склонен строить воздушные замки, — улыбнулся он.