Связанные звездами - Минни Дарк

– Было бы эффектнее, если бы ты не любовалась собой в зеркале, пока разглагольствуешь, – вставила Элис.

– Что? Да тут даже зеркала нет!

– Солнышко, я же не слепая. Я вижу, как ты любуешься собой, выдавая все это.

Элис постучала испачканным в муке пальцем по темному стеклу микроволновки, оставив похожий на кавычки след.

– Это портит твое выступление, милая. И так было всегда. Даже когда тебе было три.

– Ма-а-ам. Это серьезно. Он сорвал мой театральный экзамен! Сорвал! И теперь я наверняка провалюсь. А когда я провалюсь, виноват в этом будет только этот омерзительный, сморщенный моржовый… причиндал и его айфон.

– Я думала, сегодня школьный экзамен.

– А какая разница? Это мой любимый предмет! Ну кто в наши дни ставит на рингтон «Bad to the Bone»^[88], если он, конечно, не мерзкий… чирей.

– Постой. Ты ненавидишь этого беднягу Люка… потому что его телефон зазвонил во время твоего театрального экзамена?

– Он испортил ее. Мою прекрасную Джульетту. Ты же знаешь, как я к этому готовилась! Но только я дошла до «и резкость голосов, чудовищных, как стоны мандрагоры», то есть как раз вошла в образ, как тут – та-да-да-да-да, взвыл этот Джордж, чтоб его, Торогуд. Я полностью потеряла концентрацию и больше не смогла сосредоточиться.

– Ох, Фибс, – сказала Элис, – Мне жаль, милая.

Под легким прикосновением маминой сочувствующей руки Фиби сдулась, как продырявленный воздушный шарик. Она рухнула на стул и облокотилась на кухонный стол. Ее светло-каштановые локоны разметались по столешнице.

– Я буду его ненавидеть всегда, – заявила она.

И тут зазвенел дверной звонок.

– О, боже, – вздохнула Фиби, закатывая глаза. – Там же мистер Спотсвуд, да?

– Возможно, – согласилась Элис с натянутой улыбкой.

– Сколько раз сегодня?

– Этот третий.

– Полагаю, ты хочешь, чтобы я открыла дверь, – сказала Фиби.

– А ты можешь? Пожалуйста?

– Ла-адно, – протянула она и поднялась на ноги.

За те годы, что они прожили бок о бок с постепенно теряющим память мистером Спотсвудом, Фиби нашла пару способов, как вести с ним беседу. Если мистер Спотсвуд снова будет рассказывать о том, что собирается голосовать за Роберта Мензиса^[89], Фиби скажет ему, что, по ее мнению, это отличный выбор. А если мистер Спотсвуд заговорит о том, как удивился, включив телевизор и увидев цветную картинку, Фиби просто согласится, что эти новые технологии – нечто потрясающее. Подходя к двери, Фиби тренировала готовность воображения импровизировать. Однако, когда она открыла дверь, за ней оказался не мистер Спотсвуд, а Люк Фостер.

Фиби едва заметно потрясла головой, словно пытаясь избавиться от галлюцинации, в которой здесь, перед ее дверью, стоял мальчишка с густыми, лукавыми бровями и огромным вихром надо лбом.

– Я, эм, спросил Мэдди, где ты живешь, – заговорил Люк, протягивая ей белый картонный стакан с логотипом модного дорогого кафе, о котором Фиби слышала, но никогда там не была.

Не получив ответа от потрясенной Фиби, он торопливо продолжил:

– Она сказала, ты любишь молочные коктейли. Это со вкусом лайма. Надеюсь, она меня не разыграла.

Он слегка наклонил стакан вперед, предлагая ей забрать его. Но Фиби просто моргала, не в силах выловить ни одного слова в бурном водовороте обрывочных мыслей, затопивших ее мозг.

– В качестве извинения, – объяснил Люк. – За сегодня. Мне жаль, что я был таким придурком. И не только потому что ты рассердилась, но и потому что твой монолог был лучшим, что я услышал за весь урок. Ты потрясающе талантлива.

Расстояние от входной двери до электрической плиты 1970 года производства, на которой Элис Винтергрин помешивала загустевший сироп с кусочками чили, было совсем небольшим. Поэтому Элис стала невольным свидетелем беседы между Фиби и Люком. Она слышала, как мальчик говорил ее дочери о том, что летом в Ботаническом саду будут ставить «Ромео и Джульетту» и предлагал в качестве достойного извинения достать им билеты, если она не возражает; слышала и сбивчивую речь Фиби, выражающую полное согласие. Когда на подоконник вскочила Тигги и мяукнула, словно хотела поделиться сплетней «ни за что не угадаешь, кто стоит перед нашей дверью», Элис в ответ выдала улыбку Чеширского кота.

– Я искренне считаю, мисс Тигги, – заметила Элис, и начала помешивать против часовой стрелки, – что теперь нашей девочке остро понадобится эффективное контрпроклятье. Согласна?

Скорпион

Каждый год, приход Хеллоуина, под изодранным плащом которого все еще мелькали кости языческого Самайна, напоминал людям Северного полушария о приближении нешуточной битвы между жизнью и смертью, которой была для них зима, и о необходимости почтить духов умерших предков. Но для жителей Южного полушария, где Хеллоуин наступал прямо перед открытием крикетного сезона, в то время года, когда продажи солнцезащитного крема достигали максимума, ночь ду́хов была просто еще одним поводом нацепить странный костюм и намешать разноцветных алкогольных коктейлей.

Для сотрудников «Звезды Александрия Парк» Хеллоуин был большим событием, потому что менеджер по рекламе, Барбел Вайс, всегда закатывала вечеринку – шикарную вечеринку. Когда Барбел была ребенком, ее эмигрировавшие из Европы родители какое-то время жили в Миннесоте. Там юная Барбел успела полюбить ежегодный фестиваль с фонарями из тыквы, костюмами, страшными историями и походом за сладостями. Поэтому каждый раз 31 октября они с женой Ирис организовывали вечеринку в своем доме на Остинмер-стрит и приглашали множество друзей и коллег. Год за годом вечеринка приобретала все большую популярность, и гости относились к выбору костюмов очень серьезно.

Жюстин, в рамках подготовки, приобрела в магазине игрушек детский лук и стрелы и раскопала свой чемодан с сувенирами из поездок в поисках тиары Статуи Свободы, сделанной из бледно-зеленого полистирола. Она вымазала тиару клеем ПВА и вываляла в рассыпанных по противню серебряных блестках.

В этом году Хеллоуин выпадал на вторник, и в пять часов Жюстин уже шла по Реннье-стрит в сторону дома, попутно разговаривая с Тарой по телефону.