Наслаждения герцога - Трейси Энн Уоррен

Вытащив из коротких волос шпильку (у горничной только недавно стало получаться снова делать ей прическу), она выгнула шпильку особым образом и вставила ее в замок.

Справившись с замками, она начала просматривать их содержимое и в третьем ящике отыскала именно то, что ей было нужно. Как это ни странно, информация оказалась на листке от сегодняшнего номера газеты «Морнинг кроникл»: на нем рукой Эдварда было сделано несколько коротких записей.

«3 августа

11.00

Данберри-Холл»

И тут у двери раздались шаги.

Подняв голову, она увидела, что на пороге стоит секретарь Эдварда мистер Хьюз — и на лице его отражается изумление, и, похоже, осуждение!

— Я могу чем-то помочь вам, ваша светлость? — спросил он, заходя в комнату. — Вам что-то понадобилось?

Игнорируя его слова, она устремила на него властный взгляд, более чем достойный герцогини Клайборн.

— Вы слышали о Данберри-Холле?

Ее вопрос заставил его смешаться.

— Ну… да, кажется, слышал.

— Где это?

— Как я понимаю, к югу от Клиффорда, в Суррее. Старое имение, пришедшее в упадок после смерти последнего графа. Кажется, его унаследовал внучатый племянник, но, кажется, он редко там бывает.

— Благодарю вас, мистер Хьюз. Вы мне очень помогли.

Положив газету на место, она задвинула ящик.

Он недоуменно заморгал.

— К вашим услугам, ваша светлость. — Но тут он нахмурился. — О… относительно стола его светлости…

Она направилась к двери.

— Советовала бы вам снова его запереть, если, конечно, у вас есть ключ. Если нет — попробуйте воспользоваться вот этим. Работает на удивление хорошо.

С этими словами она вручила потрясенному секретарю гнутую шпильку и, выйдя в коридор, приказала Крофту заложить карету.

— Они там, ваша светлость, — прошептал главный помощник Эдварда. — Парни на местах и готовы действовать по вашему приказу.

— Отлично, Эггис, — похвалил он бывшего сыщика полиции, которого Эдвард в какой-то момент уговорил работать по поручениям правительства.

Эдвард проверил пистолет и закрепил его за поясом. Он не собирался стрелять, но идти в дом невооруженным было бы глупо.

Подняв глаза, он еще раз осмотрелся. Каменные стены Данберри-Холла серой тенью высились на фоне почти безлунного ночного неба. Во влажном летнем воздухе весело стрекотали сверчки, а в высокой, давно не стриженной траве глухо квакали лягушки.

— Я пойду первым, — сказал Эдвард. — Вы с Брауном идите за мной.

Эггис ухмыльнулся и, чуть повернув голову, подал сигнал: два раза ухнул совой, сообщая остальным о начале операции.

Эдвард направился к дому быстрыми решительными шагами. Он подошел прямо к парадной двери и постучал, встав так, чтобы его скрывали ночные тени. В конце концов, в доме сейчас ждали курьера с Сент-Джайлс-стрит.

Прошла минута, и он услышал металлический щелчок засова, а затем скрип открывающейся старой двери.

— Я ведь предупреждал, что пользоваться этим входом нельзя! — проговорил недовольный мужской голос. — И ты опоздал. Опять. Все доставил?

Эдвард невнятно пробормотал что-то утвердительное, и дверь открылась шире, чтобы его впустить. Он шагнул через порог.

Открывший дверь мужчина обернулся, и его глаза изумленно расширились при виде Эдварда.

— Что вы…

— Вы ждали не меня, Дюмон? Извините, что разочаровал вас. А вот я, наоборот, в восторге, поскольку очень надеялся найти вас сегодня здесь. Похоже, мне повезло! А где ваша сообщница?

Быстро взяв себя в руки, француз принял небрежную позу и проговорил:

— Сообщница? Не знаю, о чем вы! Я здесь один.

— А вот и нет. И не надо притворяться: мы арестовали вашего человека.

Дюмон ничего не ответил, но легкое подергивание уголка его правого глаза выдало его чувства.

— Он был очень разговорчив, ваш человек, после того как мы развязали ему язык, — продолжил Эдвард. — Желаете что-то добавить прямо сейчас или предпочтете подождать, чтобы говорить уже в тюремной камере?

В карих глазах Дюмона горели гнев и страх.

Пройдя дальше в дом, Эдвард заглянул в две комнаты, но обе оказались пустыми. Повернувшись, он повысил голос и объявил в пустоту:

— Я знаю, что вы здесь, так что советую выйти! Дом окружен моими людьми. Вам деться некуда.

Прошло довольно много времени, и Эдвард уже собрался начать обыскивать дом, когда на лестнице раздались легкие шаги.

— Что происходит, Клайборн? Или у вас теперь такая привычка — вламываться по ночам в частные дома?

— Только в те моменты, когда я ловлю шпионов, леди Стоктон.

Филиппа Стоктон вышла из полумрака.

— Шпионов? — Она весело рассмеялась. — Какая нелепость! А что это вы делаете с беднягой Дюмоном? Он мой гость! Вам следовало бы быть вежливее.

— О, можете не сомневаться: я буду особенно вежлив, когда начну его допрашивать. И вас тоже, леди Стоктон. Или вас следует называть «Вулф»?

Ее глаза чуть округлились, выдав удивление, которое она попыталась скрыть.

— Да, я догадался обо всем, — сообщил ей Эдвард, — хотя какое-то время это написание вводило меня в заблуждение. Но сегодня я понял, что надо было просто немного изменить имя. Ваша девичья фамилия Вольф, верно? Филиппа Вольф, чей отец был владельцем Данберри-Холла, пока не погубил себя картами и вином.

Ее наигранная беззаботность улетучилась.

— Да, вы говорите о моем отце, который выжал из имения все до последней монетки, да и из меня тоже, когда в шестнадцать лет выдал за этого развратника Стоктона! Но наличие плохого отца и еще худшего мужа еще не превращает меня в шпиона. Как и фамилия Вольф.

— А вот и нет, — возразил Эдвард. — У нас не только деньги и бумаги, которые мы взяли у курьера, у нас есть этот дом в качестве места встречи и вы в качестве агента, явившегося на эту встречу.

— Боюсь, что вы ошиблись! — пыталась защищаться она. — А что до фамилии Вольф, то это всего лишь интересное совпадение. То, о чем вы говорите, предназначалось Дюмону. Это он шпион! Извините, что выдаю вас, Рене. — Она снова перевела взгляд на Эдварда и взмолилась: — Клайборн, вы должны мне поверить! Он вынудил меня разрешить ему использовать этот дом. Он меня шантажировал, так что у меня не было выбора.

— Ах ты, лживая сучка! — воскликнул разъяренный Дюмон.

— Видите, какой он грубый? Что мне оставалось делать?

Эдвард воззрился на нее. Ему стало понятно, почему все ее планы оказывались столь действенными. Она мастерски умела обманывать и соблазнять.