Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд (+ Бонус. Новый год у Тумановых) - Вероника Лесневская

- Папочка, - Ксюша подыгрывает Туманову. Или это больше не игра? – А кто это? – невинными глазками в Валерию стреляет.

- Да, папочка, ты нас не познакомил, - поддерживает сестру Васька. – Это неприлично, - поучает, а сама подмигивает ему.

- Меня зовут Максим, - берет инициативу в свои руки сын. Ладонь Валерии дает.

- Да ваш папочка проштрафился на годы вперед, - бурчит она. – Мы лучше сами познакомимся, - собирает всех пятерых детей вокруг себя. – А ты иди отца встречай, они с Марком скоро будут, - указывает Адаму, и тот вздыхает тяжело. – Или забыл, как он Златулю с рыжиками тяжело принимал? – прищуривается.

Боковым зрением замечаю, как вздрагивает Злата, но тут же руками машет:

- Да ладно вам. Все в прошлом! – поворачивается и обращается уже ко мне: - У Альберта Ильича характер вспыльчивый, а так он хороший, - успокаивает меня, но вместо этого вызывает порыв сбежать отсюда с малышами.

- Нет желания вообще с ним пересекаться, - неожиданно заявляет Адам. - Проще уехать отсюда. Позже как-нибудь с Марком встретимся.

- Тумановы не бегут с поля брани, - Валерия подталкивает сына к двери, и тот вынужден отпустить меня и подчиниться. – Соберись и иди принимай бой, - отмахивается. – Златуль, проследи, чтобы он опять чего-нибудь не вытворил, - после паузы, добавляет ехидно: - Все они. С мужчинами Тумановыми нелегко.

- Есть, мэм, - салютует она свекрови задорно.

Злата быстро чмокает ее в щеку, а потом уводит Адама во двор. Он оглядывается на меня напряженно, но я мягкой улыбкой подаю знак, что все в порядке. Справлюсь я с его матерью. Даже к лучшему, что мы наедине пообщаемся. Я собираюсь быть честной с ней.

- Почему Адаму не признаешься, что дети его? – задает странный вопрос Валерия. – Обидел тебя сильно? Тумановы могут, - извиняющимся тоном заключает.

Спохватившись, нашептывает что-то малышне, дает указания двойняшкам Златы. И отправляет всех к манежу, заваленному доверху игрушками. Помню времена, когда у нас дома он стоял. Дети не согласились на секунды «за решеткой» находиться, так что мы использовали его как такой же «склад».

- Потому что так и есть. Я ЭКО делала от донора и… - начинаю уверенно и смело. Не хочу ни слова лжи ей говорить.

- Ясно, - закатывает глаза Валерия устало. – Я думала, этот оболтус пошутил, когда нас с отцом пугал, что наследники Тумановых по всему свету бегают. Как оказалось, не обманул. Но, знаешь… - с обволакивающим теплом смотрит на резвящихся детишек. – Это самая прелестная шалость от моего несносного сына.

- Нет, вы не так все поняли, - сопротивляюсь я. – Тройняшки к Адаму никакого отношения не имеют. Но он, кажется, полюбил их. И готов принять как родных, - озвучиваю то, во что запрещала себе верить. Чтобы не разочароваться.

Не могу сдержать бешено танцующее сердце в груди. Ведь Адам по-настоящему привязался к чужим детям, а я, кажется, влюбилась…

- Пф, конечно, примет, - фыркает Валерия. – Куда он от зова крови денется, - смеется она. – Они же похожи на него, особенно близняшки. Две мелкие копии, даже гетерохромию себе прихватили. Фирменная особенность рода Тумановых, между прочим. У Марка и его сынишки Артема она проявилась, но более четко. Я тогда сразу Альберту сказала, что никакого теста ДНК не надо. Кровные внуки. И тебе то же самое говорю!

- Совпадение, - упорно не принимаю ее антинаучных аргументов.

Однако устремляю взгляд на Ксюшу и Васену, которые, будто подслушав нас, округляют синие глазки, демонстрируя желто-карие всполохи вокруг зрачка. И Макс поворачивается, на подаренные Адамом часы зыркает.

Всего лишь совпадение. Не от Туманова они. В противном случае у меня появятся вопросы к матери…

* * *

- Понимаю теперь, почему Адам в тебе так безнадежно утонул. Изменился рядом с тобой до неузнаваемости, - Валерия бережно проводит рукой по моим волосам, расчесывает пальцами длинный хвост. – В тебе есть то, чего ему не хватает. Осторожность и рациональность. Вы дополняете друг друга, - говорит приятные вещи, в которые хочется верить. – Ты немного охладишь его пыл. А он научит тебя брать от жизни по максимуму и наслаждаться каждым моментом. Освободит от оков, в которые ты сама себя заперла. Все Тумановы притягиваются к своим противоположностям, - ухмыляется задумчиво. – Это у них семейное. Сильнее гетерохромии, - заливается приятным смехом.

- Думаете, все настолько серьезно? У Адама ко мне? – рискую спросить шепотом. И тут же ругаю себя за наивность. Надеюсь, Валерия не расслышала.

Но она, кажется, по губам прочла. Каждое слово. И чувства мои поняла по глазам.

- Навсегда, Агата, - улыбается мягко. – Не сомневайся, Тумановы однолюбы. Это Адам с пути свернул. Все пытался отцу и брату доказать что-то. Бунтарь. Да и с женщинами не очень ему везло. Первая любовь к Марку от него переметнулась, потому что на тот момент он медиахолдинг должен был возглавить, а Адам отказался войти в отцовский бизнес. Она деньги выбирала, а не мужчину. Но родство двух братьев сильнее оказалось, и дама в итоге осталась ни с чем.

- Поначалу мне казалось, что отношение Адама к женщинам… потребительское, - признаюсь чуть слышно.

- Осторожность и рациональность, - усмехается Валерия и поднимает палец вверх. – Вот благодаря своим качествам ты и сделаешь из него примерного семьянина. К тебе у Адама чувства совершенно иного толка, далеко не потребительские, - подмигивает заговорщически.

Отворачиваюсь смущенно, устремляя взгляд на детей. Наверняка Валерия говорит все это, чтобы меня не обижать. И я ей благодарна, но верить не спешу. Люди не меняются по щелчку пальцев. Тем более, мужчины. Полигамны по своей природе, как утверждал Макар.

- Так, пришли, - вскидывает голову Валерия в ту же секунду, как доносится грохот входной двери. – Что же, знакомство легким не будет, - предупреждает она. – Эти Тумановы сначала перегрызут друг друга, а только потом договорятся. Но тебя с детьми никто не тронет, не волнуйся, - обнимает меня неожиданно. – Ох-х, - вздыхает тяжело.

В холле нас уже ждет старший Туманов. Стоит мощным каменным изваянием, преграждая выход. Руки в карманах, желваки ходят на скулах, черные глаза сужены, губы в одну линию сжаты.