Порочный учитель - Бьянка Коул

Получить ранение было ужасно, но в каком-то смысле, я думаю, это быстрее сблизило нас с Оаком. С той ночи между нами возникло напряжение и с тех пор только нарастало.

— Что все это значило? — Спрашивает Адрианна, когда мы занимаем свои места за нашим обычным столом.

— Без понятия, — говорю я.

— Ты, наверное, завоевала восхищение и зависть всех девушек в школе, — говорит Наталья, оглядываясь на взгляды, которыми нас окружают. — Практически каждая была влюблена в задумчивого и сварливого директора Бирна, а ты надела на него кольцо.

Адрианна смеется.

— Все еще не могу в это до конца поверить. Я имею в виду, что это безумие, верно?

— Да, — говорю я, ухмыляясь. — Хотя Оак ожидает некоторых последствий от родителей, когда информация распространится.

Камилла взмахивает рукой.

— Большинству родителей наплевать на то, что директор женился на ученице. В конце концов, теперь он занят. Мой отец даже глазом не моргнул бы, услышав эту новость.

— Мой тоже, — соглашается Адрианна. — Не похоже, что это обычная школа.

Я расслабляюсь под их заверениями, однако Оак уверен, что некоторые родители поднимут бурю. Нам придется разобраться со всем, когда это произойдет. А пока я собираюсь наслаждаться своим новым статусом, и игнорировать ненавистников.



Я поправляю свой рюкзак, пока иду по тропинке к коттеджу. Ощущение, что кто-то наблюдает за мной, заставляет волосы у меня на затылке встать дыбом.

— Ева, — зовет Элиас.

Мой желудок опускается, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

— Элиас, чего ты хочешь?

Он ухмыляется и скрещивает руки на груди, прислонившись к ближайшей стене.

— Почему бы тебе не подойти сюда? — Он указывает на стену.

Я качаю головой.

— Мне и здесь хорошо, спасибо.

Его глаза сужаются.

— Только потому, что ты теперь маленькая любимица директора, не пытайся вставать между Натальей и мной. — Он крадется ко мне. — Ты можешь думать, что это дает тебе власть, но с Натальей ты, блядь, не влазишь в это.

Я свирепо смотрю на него.

— Почему бы тебе не перестать морочить голову Нэт и не признать уже, что у тебя есть чувства к ней?

Его челюсть сжимается, и он перестает надвигаться на меня.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Я наклоняю голову.

— Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. Иначе почему ты так одержим ею?

— Одержим? — спрашивает он, хмуря брови. — Я не… — Он замолкает, как будто только сейчас осознав, что помешался на моей подруге.

— Дошло наконец? — Спрашиваю я, поддразнивая.

Элиас смотрит на меня, его кулаки сжимаются, когда он подходит ко мне.

— Просто не стой у меня на пути, поняла?

— Я поняла тебя с первого раза, Элиас. И разве с тех пор я мешалась у тебя под ногами?

Элиас усмехается и откидывается назад.

— Нет, но я говорю тебе не впутывать Оакли в это.

— Я и не собиралась. — свирепо смотрю на него. — Теперь, если ты не возражаешь. Я иду домой.

Хруст гравия привлекает наше внимание, когда Оак приближается к нам. Его глаза устремлены на Элиаса, а кулаки сжаты.

— Элиас, какого хрена ты здесь делаешь? — рычит он.

Я кладу руку на грудь Оака.

— Все в порядке. Мы просто разговаривали.

Ухмылка Элиаса такая дерзкая, что мне хочется его ударить.

— Ага, Вы так ревнуете, что Ева больше не может даже разговаривать с парнями?

— Не с теми, которые, блядь, душат ее в пустых коридорах, — рычит Оак.

Элиас поднимает руку в знак капитуляции.

— Ладно, успокойтесь. Я ухожу. — Он отворачивается и идет по дорожке обратно к школе.

— Чего он хотел? — Интересуется Оак.

— Просто спрашивал о Наталье. Я думаю, он неравнодушен к ней.

— Сомневаюсь в этом, Ева. Парень провел здесь все свое время, изводя Наталью.

Я качаю головой.

— Почему никто другой этого не видит?

— Не видит что?

— Ничего, — бормочу я, размышляя, не почудилось ли мне это. Я вижу, как Элиас смотрит на нее с другого конца комнаты. Это напоминает мне о взгляде Оака, когда он наблюдает за мной. Голодный, собственнический. Как будто он хочет владеть ею всеми возможными способами, как физически, так и эмоционально. Очевидно, что у него недостаточно эмоциональной зрелости, чтобы поступить по-мужски, и вместо этого ему приходится мучить ее.

— Как прошел твой день? — Спрашивает Оак, когда мы входим в коттедж.

Я бросаю свою сумку на пол и плюхаюсь на диван.

— Странно.

— Странно? — спрашивает он.

Я киваю.

— Да, для начала, Джинни поздравила меня.

Оак приподнимает бровь.

— Она была искренней и сказала, что восхищена тем, что я подцепила самого горячего учителя в школе.

Он смеется.

— Правда?

Я толкаю его локтем под ребра за его самоуверенность.

— А потом все давали мне пять или бросали на меня непристойные взгляды, но это было лучше, чем я ожидала.

— Хорошо. — Он садится рядом со мной. — Должен признать, у меня был тяжелый день.

— Родители? — Я спрашиваю.

Он качает головой.

— Пока нет, но сегодня мне пришлось уволить Элис Джеймсон.

— О нет, она была моей любимой учительницей. Почему?

Он потирает рукой затылок.

— Она много чего сказала о нас, и пыталась приставать ко мне, на что я ответил отказом и уволил ее.

Я сжимаю кулаки.

— Что она пыталась сделать?

— Поцеловать меня, но не подошла близко. — Оак наклоняется ко мне и прижимается губами к моим. — Ни одна другая женщина никогда не приблизится к этим губам и на сантиметр, — выдыхает он.

— Хорошо, — отвечаю я, прижимаясь своими губами к его. — Потому что они мои.

Он улыбается.

— Да. — Оак сажает меня к себе на колени. — Я твой, а ты моя. — Он обхватывает пальцами мой затылок и целует меня. — Я скучал по тебе сегодня.

Я улыбаюсь а ответ.

— Это глупо.

— Нет, не глупо. Я скучаю по тебе всякий раз, когда мы не вместе. — Он углубляет поцелуй. — Прежде чем я пройду точку невозврата, мне нужно приготовить нам ужин.

Я стону, когда он снимает меня со своих колен и отдаляется.

— А потом я сожру тебя. — Он подмигивает и исчезает на кухне.

После того, как он утверждал, что не самый лучший повар, оказалось, что он довольно искусен на кухне. Я люблю его еду. Я люблю его. Я откидываюсь на спинку дивана и опускаю голову, улыбаясь самой себе.

Следующие несколько месяцев могут быть неспокойными