Черная Жемчужина - Марго Арнелл

Глава тридцать вторая. История Лаладж

– Я украла для них пищу и воду. Я не хочу их смерти. Мне лишь нужно было выманить в Сайтею кого-то вроде вас – колдунью или мага. Того, кто сможет увидеть меня в этом жутком обличье духа.

– Убили? – переспросила Кэйла, едва слыша Лаладж. – Кто здесь, в Сайтее, мог убить темную колдунью?

Пе-нангглан разозлилась не на шутку.

– Неужели ты, белая колдунья, не чувствуешь того, что во мне нет тьмы? Да, я похитила людей, но это случилось уже после моей смерти! Умирая, я была чиста – перед собой и перед Амерей. Я никогда и никому не причинила боли. Но то, что со мной сотворили, изменило меня. Из-за нее, своей убийцы, я не смогла уйти в сады Амерей. Теперь я обречена вечно блуждать по земле в облике духа!

– Но алтарь, кровь… – Кэйла резко замолчала. – Энергия. Там не было вашей энергии, я не могла понять, почему.

– Потому что все это было сделано уже после моей смерти, и не моими руками, – устало выдохнула Лаладж.

– А руками вашего убийцы, – медленно сказала Кэйла. – Но… зачем?

– Чтобы убедить жителей Сайтеи в том, что я действительно была темной колдуньей. – В ее голосе сквозила горечь. – Что, чувствуя за собой вину перед Амерей и тем, кто ей поклонялся, я могла наложить на себя руки, позволить Шантарес увести меня в свои чертоги.

– Значит, ты никогда и не поклонялась ей? – тихо спросила Эйна.

Джеральд в разговор не встревал, но его рука по-прежнему крепко сжимала рукоять меча. Лаладж помотала призрачной головой.

– Нет, никогда. Я предана Амерей даже теперь, зная, что никогда не сумею приблизиться к богине. Я пыталась колдовать, я мечтала о том, как стану великой белой колдуньей, но моих сил всегда было недостаточно. Я пробовала разные ритуалы, изучала всевозможную магию – от колдовства до шаманизма, но по-прежнему оставалась слаба. Я никак не смогла бы наслать болезнь на сына Ханки, как про меня говорили, и, уж тем более, сотворить Скверну. Поразительно, – с горькой усмешкой добавила она, – после своей смерти, в своей новой сущности духа, пе-нангглан, я стала стократ сильней.

– И чего же вы хотите? Для чего ждали нас?

Лаладж вскинула голову. В ее глазах светилась решимость.

– Я не хочу никому причинить вреда. Никому, кроме своего убийцы. Я хочу, чтобы вы привели ее ко мне, иначе… С данными мне посмертно силами я буду похищать все новых и новых горожан. Я убью своих пленников. Я разрушу город. Не оставлю на нем и камня, если вы не поможете мне добраться до Альяды.

– Альяды? – Эйна задохнулась от изумления. Магесса была знакома с ней дольше их с Джеральдом, поэтому Кэйла хорошо понимала, что она чувствует сейчас. – Но за что она тебя убила?

Лаладж долго молчала, невидящим взглядом уставившись в одну точку.

– Бейд. Он – причина нашей давней вражды.

– Муж Альяды? – Эйна вздернула бровь.

– Не муж. Жених. Он хотел расстаться с ней – после того, как в его жизни появилась я. Мы полюбили друг друга. Альяда никогда не была мне особенно близка, поэтому я не чувствовала за собой вины. Чувствам сложно сопротивляться, особенно когда они настолько сильны.

Поймав на себе взгляд Джеральда, Кэйла улыбнулась ему уголками губ. А сама от волнения едва могла сосредоточиться на словах Лаладж.

– Я знала, что в Сайтее нам не дадут житья – особенно после слухов обо мне и моей связи с Шантарес. Но Бейд был готов отправиться со мной куда угодно в поисках уютного уголка, где нам никто не смог бы помешать. – Лаладж прикрыла глаза. Наверное, представляла, какой могла бы стать ее жизнь, повернись все иначе. – Не знаю, догадалась ли Альяда об измене или Бейд сам обо всем ей рассказал, но две недели тому назад она пришла как мне, разъяренная, словно львица. Кричала, обзывала, обвиняла, что я обманом и колдовством привязала сердце ее жениха к моему. Грозила, что уничтожит меня, если я немедленно не уеду из города. Я сказала, что я не отступлюсь.

– И тогда она тебя убила? – спросила Кэйла.

– Да. – Простое слово далось Лаладж с трудом. – Я умирала и проклинала ее. Я видела свет, но моя душа рвалась к Бейду. Боюсь, что ненависть к Альяде и страх навеки расстаться с любимым и превратили меня в пе-нангглан. Я стояла над собственным телом, и смотрела, как Альяда режет мне, уже мертвой, вены и бросает на пол кинжал. Смотрела, как она превращает мой дом в храм Шантарес. Столько крови… Альяда не поскупилась. Даже убила кота, чтобы только уверить жителей Сайтеи в том, что я – темная колдунья. Она понимала: когда все узнают об этом, никто и не пожелает разбираться, как именно я умерла.

Эйна потерла руками лицо. Спросила устало:

– И чего же ты хочешь от нас?

– Жизнь Альяды в обмен на жизни жителей Сайтеи, – жестко сказала Лаладж. – Я не жду прощения, не жду света. Больше нет. Я жажду лишь мести.

– Я одного не понимаю, – подал голос Джеральд. – Если ты, дух, настолько сильна и способна на то, чтобы похищать людей, что тебе мешало убить Альяду?

– Ее родовой кулон, – недовольно отозвалась Лаладж. – Он зачарован древней и очень мощной магией – прапрабабка Альяды была сильной колдуньей. Еще тогда, в первые минуты после своей смерти, я почувствовала исходящую от него силу. Родовой кулон мешает мне подобраться к Альяде, причиняет мне боль. А теперь уходите и запомните: я продолжу похищать, я посею хаос на улицах города, если до заката солнца вы не уничтожите кулон.

Больше не сказав ни слова, она вернулась в свое убежище – склеп, откуда слышались приглушенные мольбы похищенных.

Эйна развернулась к Джеральду.

– Мы не можем позволить Лаладж убить Альяду! Даже если она убийца…

– То мы просто позволим невинным людям погибать, пока убийца ходит по земле? – холодно спросила Кэйла.

Две пары глаз уставились на нее в немом изумлении. А она только теперь, спустя долгие недели, начала понимать смысл слов о том, что участь белой