Совенок. Путь к трону. Пятая часть - Екатерина Александровна Боброва

— Альгару придется принимать решения, которые ему не нравятся, как и использовать родных и друзей во благо страны. С этим ничего не поделаешь, — Харт развел руками, — такова цена власти. А вот нам с тобой нужно сделать так, чтобы братишка нашел общий язык с огнем, потому как если они не договорятся, следующего кандидата стихия будет выбирать из нас двоих.

— Юля меня убьет, — побледнел Фильярг, — да я и сам не рвусь. Лучше на войну пойду, чем на троне с подданными стану воевать.

— Мой огонек тоже не в восторге, — согласился Харт, — да я и сам не хочу менять работу. Нравится быть в тени, а на троне особо не развернешься — каждый шаг под присмотром заботливых подданных.

Братья обменялись понимающими взглядами. Шестого надо было оградить от опасности так, чтобы никто не догадался об истинных причинах заботы короны о принце.

— Как там дела у нашей ассары? Давно не слышал об ее отношениях со стихией. Как проходят уроки? — поинтересовался Харт, меняя тему.

Фильярг разражено мотнул головой:

— Лучше не спрашивай. Эти двое… — он закатил глаза, поджимая губы, — создали артефакт связи и теперь отправляют друг другу звуковые послания.

— Так это хорошо, — недоуменно вскинул брови Харт, — заранее знать, когда тебя вытащат на тренировку.

— Ты бы слышал, в каких выражениях они это делают, — Четвертый со злостью впечатал кулак в стену и процитировал: — Огонь моего сердца, свет в твоих глазах заставляет меня считать мгновенья до нашей встречи. Сегодня, когда последний луч солнца исчезнет за горизонтом, я сожму тебя в своих обжигающих объятиях.

— Юлиус Сладкоречивый. «Третье письмо к обожаемой супруге», — откликнулся Харт, никогда не жаловавшийся на память.

Фильярг застыл, медленно повернулся, посмотрел потрясенно на брата:

— Он же умер лет триста назад!

— Вот именно, — усмехнулся Харт, — он умер, а память его живет. Не злись на стихию, — посоветовал Третий, — она пытается найти подход к твоей жене, уже и мастеров слова привлекла для составления посланий.

— Мне от такой заботы что делать⁈ — возмутился Фильярг.

Харт посмотрел на него сочувствием:

— Смириться. Ты же понимаешь, что никогда не сможешь конкурировать с тем, кто владеет огнем тысяч мастеров слова, да и не надо тебе конкурировать. Все, что он может — это слова.

— Я понимаю, вот здесь понимаю, — Фильярг стукнул себя по лбу, — а тут, — он ткнул себя в сердце, — все равно болит.

— Ревность, мой брат, одна из составляющих любви, — Харт утешающе похлопал его по плечу, — мы все платим эту цену и лекарство одно: доверие. Верь своей жене, она у тебя умная женщина. Да и за кем еще в Асмасе огонь ухлестывает? Есть повод гордиться.

— Я бы этот повод… — стиснул кулаки Фильярг.

Десять фигур слаженно шагнули на поле. Алю очень хотелось крикнуть: «Собрались!», но он понимал, что команда и так на взводе. Чуть отстал, пробежался взглядом по спинам, в последний раз проверяя наличие щитов и физической защиты.

Асмас играл в первом раунде огнемяча.

Правила игры были просты: поймать мотающийся в метре над полем, временами вспыхивающий голубыми искрами, световик и не дать соперникам выбить себя, попав под заклинание и получив условную «смерть».

«Усложненные пятнашки с ловлей кролика», — так прокомментировала игру мама. Аль не видел сходства между световиком и кроликом, разве что вертлявостью тот напоминал собственного кроля.

Кроме нужного световика на поле летали — за компанию — еще пара десятков обычных и спутать одного с другим было крайне легко. Вдобавок соперники не дремали, норовя нанести подлый удар… Словом, игра не была простой.

Рузандцы вышли на поле слаженным строем. Аль шагнул вперед, обменялся поклоном с капитаном соперников — еще одна традиция, которую внесла мама.

Зрители затаили дыхание. А вот и сигнал — густой звук прокатился по трибунам, пробирая до дрожи.

— Начали!

Асмасцы бросились врассыпную, создавая на первый взгляд хаос, на самом деле действуя каждый в соответствии со своей ролью. Рузандцы ожидаемо разбились на пары: охотник и защитник. Аль выбрал тактику троек, в которой роли менялись, в зависимости от обстановки. Сам он действовал один. «Мне так проще будет, — пояснил Аль недовольному Шилю, — и да, у меня нет глаз на затылке, но после тренировок безмолвных я чую людей лучше любого из вас».

— Со световиками что-то не так! — проорал на бегу Шиль на десятой минуте игры.

Аль стиснул зубы — родные наставники не могут без сюрпризов — вильнул, уходя из-под атаки водяной плетью — по нему били особенно активно, стараясь выбить в начале игры. Шагнул к ближайшему световику, чтобы едва успеть уклониться от рванувшего в его сторону ставшего ярко-алым световика. Басовитое гудение напоминало жужжание разозленного насекомого. Аль поспешно усилил щит — алый шар демонстративно заходил на второй круг, выбрав себе высокопоставленную цель — целого принца. Световик, а точнее огневик вломился в его защиту и взорвался, осыпав поле золотыми, больно жалящимися искрами.

Аль выругался — сюрприз удался, еще и резерв упал так, словно его жыргхва пожрала.

— Всем держаться от световиков подальше! — крикнул он Майре. Та, кивнув, транслировала сообщение остальным членам команды. Рузандцы тоже быстро сообразили, что правила игры поменялись и они превратились из охотников в дичь. Теперь команды вяло пытались атаковать друг друга, больше занятые уворачиванием от носящихся по полю ни разу не безопасных световиков. Кто-то пытался их уничтожать, но пара неудач охладила пыл остальных.

На поле осталось человек шестнадцать — Асмас в большинстве, и оставшиеся не то, что искали нужный световик с голубыми искорками, а шарахались от всех, без исключения шаров.

— Не перемудрили ли мы? — осведомился его величество, наблюдая за