Обрести и сохранить - Джулия Вольмут

Джерад нечасто бывал дома; кажется, он окончательно потерял ко мне интерес, растворившись в работе диджеем. Я лишилась обоих мужчин. Нет сил вернуть их или оставить окончательно.

СМС от Шона меня взволновало: «Ари, ты нужна ему». Вдруг что-то случилось? Стивен всегда будет близким мне человеком. И я пыталась разобраться: кого я люблю – Стивена Рэтбоуна, звезду из телевизора, Стива-доброго-незнакомца-из-Сан-Диего или Стивена, что предал и был предан, растоптал и был растоптан?

Дверь распахнулась. Шон чудом не сбил меня с ног, в последнюю секунду я успела отскочить.

– О, – кивнул, – привет.

– Привет…

– Мне пора.

Шон, всегда невозмутимый, был расстроен и взвинчен. Жутко представить, что наговорил ему Стив – вспыльчивости Рэтбоуну не занимать. Я сняла куртку и застыла с ней в руках, провожая взглядом Шона.

Стивен и алкоголь в трудные минуты – лучшие друзья. Но я представляла Рэтбоуна за столом кухни, слегка взлохмаченного. А Стивен передо мной сидел в гостиной, оперевшись спиной о диван. В одной руке бутылка, в другой – сигарета. Пепел и окурки усеяли пол. Воняло страшно, несмотря на распахнутое настежь окно. Его аккуратная щетина стала неопрятной бородой, волосы грязные, слиплись и спадали на глаза: мрачные, с синяками и красными прожилками.

– И? – спросил Рэтбоун.

Голос звучал странно. Стивен много дней ни с кем не говорил?

– Зачем ты так много пьешь?

– Не так уж много, – прохрипел Стивен. Футболка в пятнах и разводах доказывала обратное. – Решил взять отпуск. Все отлично.

– Ага, – возмутилась я. – Ты бутылки считал? Они по всей квартире разбросаны! Только здесь я насчитала десяток…

– Не выкидывал давно, – ответил он и простонал: – Говори тише.

– Я не буду говорить тише! – Меня не остановить: зачем он наматывает сопли на кулак?! Проблемы в отношениях – не повод ломать свою жизнь! – Что на тебе надето? А этот запах? В кого ты превратился?!

Стивен изумленно моргнул и уставился на меня, пытаясь сфокусировать взгляд. Негодование на его зеленовато-сером лице сменила ярость, багровыми пятнами проглядывая сквозь бороду.

Затушив сигарету о ковер, Стивен переспросил:

– Ты отчитываешь меня? – Он отыскал подлокотник дивана и медленно, как раненый, встал. Подлокотник под напором его тела заскрипел. – Как ты смеешь приходить в мой дом и упрекать меня?

Он словно лазером прожигал взглядом. Кем ты стал…

– Мне жаль, Стивен. Я хочу помочь.

– Иди на хрен со своей помощью! – Он ринулся вперед, и я невольно отступила. – Ты мне поможешь?! Лучшее, что ты можешь сделать, – никогда не попадаться мне на глаза! – Он рухнул на пол. Вцепился в свои волосы – грязные пряди стояли на голове иголками.

Вот что он испытывал, когда я нюхала. Бессилие – оно разъедало, как кислота. Видеть моего супергероя сломленным оказалось чересчур больно. Я пересекла комнату, опустилась перед ним на колени – Стивен демонстративно смотрел вдаль – и крепко стиснула его запястье. Я рядом.

– У меня все отлично, Ари. Правда.

– Неправда, – мягко возразила я.

Он поднял плечи, опустил, промолчал. Я не сдавалась:

– Ты кричишь. Проявляешь эмоции. Мы справимся…

– Нет никаких «мы». – Скинул мою ладонь. – Уходи.

– Я не готова выйти замуж, но это не значит, что ты мне не дорог.

Стив поднял голову, и я отпрянула, задетая болью в его взгляде.

– О да, я всего-то буду вторым после Джерада. Уходи.

– Не уйду.

Какой Джерад? Какой, к черту, Джерад?! Я не могу принять нас, Стив, после всего, что случилось. Ты знаешь слишком много, всю меня. Давай аккуратно, по шажочкам, выстраивать наш путь, а не прыгать в безумный водоворот.

– Майк говорил…

– Майк умер, если ты забыла! – Стивен схватил бутылку и жадно отпил. – Его убили, потому что он лез не в свое дело! Так же закончить хочешь?! – Бутылка полетела на паркет и со звоном разбилась.

Вспыльчивость – демон Стивена. И я принимала его, но сегодня установка дала сбой. «Лез не в свое дело». Майк спас меня!

– Когда протрезвеешь, не смей мне звонить.

Хватит цепляться за девичьи мечты. Я потратила столько лет, тоскуя по прошлому. Тот Стивен, в моих фантазиях… он не сомневался во мне, и его любви не мешали никакие обстоятельства. Того Стивена нет. Возможно, и не было. Я очаровалась им в Сан-Диего. Да и ехала с определенным образом в мыслях. Подогнала под свои мечты, в итоге – обожглась. Лучшее решение – стать эфемерной тенью, такой была для него до встречи на концерте, такой была ему всю жизнь – никем. Осколки в гостиной пусть собирает сам.

Я кидала в сумку вещи. Отец скоро откроет мне доступ к счету, ведь он серьезно воспринял угрозу. Я могу уехать в Германию. Быть Аристель Тешер, богатой наследницей с именем, которое выбрала сама.

– Что ты делаешь?

Джерад сидел на кровати и, щелкая зажигалкой, наблюдал за моими сборами. Он не произнес ни слова с момента, как я влетела в квартиру и закрылась в ванной, и молчал, когда я спокойно начала сгребать одежду с полок. С чего вдруг проявил интерес?

– Не видно? Собираю вещи.

Джерад фыркнул и снова открыл зажигалку. Смотрел на огонь, но на деле сверлил взглядом меня.

Я зачем-то стала оправдываться:

– Еду в Германию.

Джер ничего не ответил. Ему все равно? Отлично! Так даже проще!

– Подкинь до посольства. – Спортивная сумка, удобные джинсы, стоптанные кеды, теплая куртка-бомбер поверх футболки – я готова к долгой дороге и новым приключениям. – Поехали?

Он с щелчком захлопнул зажигалку и убрал ее в карман. Стивен попытался бы обсудить со мной варианты, а Джерад взял с тумбочки ключи и зашагал следом. Я списывала его поведение на особенность характера, но безразличие перешло все границы. Зачем я нужна? Отомстить Стивену? Ему и так несладко. Развалить группу? И кто выиграл от этого?

Кинув сумку на заднее сиденье «Порше», я села вперед, пристегнулась и многозначительно посмотрела на водителя. Он повернул ключ зажигания, и мы поехали в нервном молчании. Единственное, что могло разрядить обстановку, – пустая болтовня.

– Я соскучилась по снегу, – барабаня по приборной панели, рассказывала я. – В Германии снега больше, чем в Америке. Ты был в Германии, Джер? Или только в Англии и во Франции?

Он молчал. Хмурился, думал о чем-то. Редко Джерад Андерсон выглядел настолько задумчивым.