Тайная жемчужина - Мэри Бэлоу

– Но это для детей, – возразила она. – Теперь я смогу учить их музыке.

– Вы можете брать их к себе по одному или по двое, и давать уроки дома.

– О да, – согласилась Мириам. – Это очень хорошая мысль, Изабелла. Какой чудесный, щедрый подарок.

Она сжала руку подруги, но не стала повторять вопрос о том, кто прислал фортепьяно.

И вот у Флер появился инструмент и целый ящик нот.

Когда Мириам отправила ее из школы, убедив, что здесь больше нет дел. Флер села за пианино и прикоснулась дрожащими пальцами к клавишам.

Но играть не смогла. Она закрыла блестящую крышку, уронила голову на руки и заплакала – это были первые слезы после отъезда Адама.

Когда Флер была гувернанткой у Памелы, она часто видела герцога ранним утром у открытой двери, что соединяла музыкальный салон и библиотеку. Он молча стоял так, чтобы она заметила его и не подумала, будто он пытается незаметно подслушивать ее игру. Она полностью отдавалась музыке, но всегда чувствовала, что он слушает ее.

Ей так долго казалось, что она ненавидит и боится его, а он отвергает ее. И она боялась, смертельно боялась странного и неожиданного влечения к нему.

Он послал ей такой дорогой подарок, зная, как много для нее значит музыка. Но она никогда больше не сможет сыграть для него.

Этим же вечером у нее начались месячные. А это значило, что она все же не забеременела. Хотя произошла задержка на целую неделю.

Разумеется, было глупо думать, что она забеременела. Она и не должна была хотеть этого. Ужасно, если бы это случилось.

Но Флер открыла для себя, что сердце не всегда подчиняется разуму. Она привела себя в порядок и, унылая и опустошенная, прилегла на кровать.

А если бы и случилось? Ей в конце концов вовсе нет дела до скандала. Все должно решиться в восемь дней. Еще оставалась надежда…

– Адам, – прошептала она в темноте. – Адам, я не хочу тишины. Я не могу выносить тишину. Я не слышу вас.

Когда она услышала эти слова, они показались ей абсурдными. Она повернулась на бок и уткнулась лицом в подушку,* * *

Вскоре после визита Питера Хаутона Флер спросила Молли, не согласилась бы та переехать к ней в коттедж, чтобы вести хозяйство. Молли очень понравилось предложение стать одновременно домоправительницей, горничной и кухаркой.

Но она намекнула, что Тэду Джексону не понравится, что она будет так далеко от него. И не прошло и месяца, как мистер и миссис Джексон жили в коттедже Флер, а она вдобавок к домоправительнице приобрела еще мастера на все руки и садовника.

А поскольку она была уже в доме не одна, преподобный Бут мог теперь навещать ее без сопровождения сестры. Наблюдая за тем, как Флер вышивает, он пришел к выводу, что она понемногу приходит в себя. Он любил слушать ее игру на фортепиано.

Флер нравились его визиты, и она с некоторой ностальгией вспоминала времена, когда была влюблена в него.

Она часто думала, что было бы, если бы не произошло всех этих событий. Она поселилась бы в доме викария, как задумала, и жила бы теперь там с Мириам и Дэниелом, ожидая, когда тот получит специальное разрешение, чтобы жениться на ней.

Теперь они были бы женаты уже несколько месяцев. И проводили бы вечера вместе, как сейчас. Может быть, она уже ждала бы от него ребенка.

И была бы счастлива. Но без переживаний последних месяцев она так и не поняла бы всю узость взглядов Дэниела и сама продолжала бы видеть мир только в белом и черном цвете. Никогда бы не встретила Адама и не узнала бы счастья и мук страстной, всепоглощающей любви.

Иногда Флер казалось, что она должна забыть все, что случилось с ней в эти последние месяцы, и вернуться к прежней жизни. Но нельзя возвратиться назад и довольствоваться малым, потому что человек не может оставаться прежним, если обрел что-то большее.

Пусть боль, пусть страдание, но теперь она поняла: другая жизнь ей не нужна.

– Вы счастливы здесь. Изабелла? – спросил ее преподобный Бут однажды вечером.

– Да, – с улыбкой ответила она. – Мне очень повезло, Дэниел. У меня есть дом, школа и много друзей. И чудесное ощущение покоя и безопасности после всех этих тревог с Мэтью.

– Вы в деревне всем понравились и заслужили уважение, – сказал он. – Мне казалось, что вам будет трудно обосноваться здесь после всего того, что вам пришлось пережить.

Она улыбнулась ему и снова опустила голову, продолжая вышивать.

– Мне иногда хочется, чтобы все вернулось назад, сказал он, словно читая ее мысли. – Но так не бывает. Мы не можем вернуть прошлого.

– Это так, – согласилась она.

– Я думал, что могу полюбить только ту женщину, которая достойна моей любви. Казалось, что могу любить людей по-христиански и прощать им их недостатки. Но я не мог представить себе, что смог бы полюбить или жениться на женщине, которая совершила серьезную ошибку в жизни.

Теперь я представляю себе это.

Она снова улыбнулась, не поднимая головы от рукоделия.

– Я виноват в том, что проявил излишнюю гордыню.

Мне казалось, что моя избранница должна быть достойна меня. Но оказалось, что я самый слабый из смертных, Изабелла. Я теперь могу только смотреть на вас и восхищаться тем, что вы не озлоблены и не подавлены своим горьким опытом. Вы стали сильнее и независимее, чем прежде. Не так ли?

– Мне хотелось бы так думать, – сказала она. – Я поняла, что моя жизнь – в моих собственных руках, поняла, что я не в праве обвинять кого-либо.

– Изабелла, вы согласны стать моей женой? – спросил он неожиданно.

Она подняла голову и посмотрела на него в изумлении.

– О… Дэниел, мне очень жаль, но нет.

– Хотя мне известно ваше прошлое? Хотя я утверждаю. что псе это не меняет моего отношения к вам?

Она закрыла глаза.

– Дэниел, я не могу. О, я не могу.

– Я так и думал, – сказал он, поднимаясь. – Но вы прервали все отношения с ним, не так ли? Я предполагал, что вам больше ничего не остается. Он ведь женатый человек. Мне очень жаль вас, Изабелла. Очень жаль. Я желаю нам счастья и буду молиться за вас.

Он тихо вышел, а она снова склонилась над вышивкой.

Дэниел не появлялся несколько недель, хотя Мириам не раз приглашала его с собой, когда отправлялась к подруге.

И вот он наконец зашел. Он пришел в конце дня и принес для нее письмо.

– На вашем месте я отправил бы его обратно, не вскрывая, – проворчал Дэниел, передавая ей конверт. – Я советую вам сделать так, потому что я ваш духовник, Изабелла.

Вы справились со своей слабостью и близки к тому, чтобы выиграть эту битву. Позвольте мне вместо вас отослать это письмо обратно. Можно и уничтожить его, не читая.