Вернись ради меня - Коринн Майклс

Элли кивает:

– Ты молодец, Нейт. Спасибо.

– Если бы я только знал о твоей ситуации раньше, Элли, то непременно предпринял бы что-нибудь.

Он говорил об этом еще несколько недель назад, когда Элли подробно рассказывала ему о своем прошлом. Я гордился тем, что она больше не защищает Кевина. Нейтан же был в ужасе от того, как долго это все продолжалось. В какой-то момент я даже подумал, что он выйдет из себя.

После того разговора Элли была холодной и отстраненной, она как будто ушла в себя. Но это были еще цветочки по сравнению с тем, что с ней начало происходить за несколько дней до суда. Она не могла ни есть, ни спать. Если ей все-таки удавалось закрыть глаза на несколько часов, то она кричала во сне от кошмаров. Только когда Хэдли разрыдалась, увидев ее такой, Элли признала, что у нее проблемы.

Сидни направила ее к психологу-консультанту, и это очень помогло. Она и меня уговаривала сходить к нему, чтобы разобраться с прошлым, но… пока я не хочу. Впервые в жизни я счастлив и не готов раскапывать то, что зарыто глубоко в душе.

Однако я рад, что Элли получает помощь, потому что здесь рядом со мной сильная, несгибаемая и невозмутимая женщина. Это не может не радовать.

Элли оглядывается по сторонам:

– Где Сидни?

Она подписывает бумаги, которые я ждал, но Элли об этом пока знать не должна. Я собираюсь сделать ей сюрприз сегодня вечером.

– Без понятия.

Ненавижу врать ей, но это ведь невинная ложь, чтобы не портить сюрприз. Наверняка она поймет.

– Я думала, Сидни придет хотя бы ради того, чтобы услышать приговор.

– Уверен, она появится.

Словно отреагировав на наш призыв, Сидни в ту же секунду входит в зал суда. Когда она приближается к нам, ее лицо выражает стоическое спокойствие. Она выглядит как уважаемый юрист и совсем не похожа на ту девчонку, что гонялась за Шоном вокруг озера со змеями, потому что он их ужасно боялся. Кстати, этот его страх никуда не делся.

Затем я думаю о том, как для нее пройдут следующие семь месяцев или около того. До приезда Деклана остается чуть больше месяца, а Сидни уже потребовала, чтобы мы даже не упоминали об этом при ней.

– Привет. Простите за опоздание: дел в офисе под завязку.

– Не беспокойся, – Элли пытается звучать бодро, но выходит немного нервно, потому что Кевин прожигает ее взглядом.

Хочу оторвать ему голову, но вместо этого улыбаюсь, потому что в конечном итоге именно я вышел победителем. У меня теперь есть дочка и Элли, а он, если все пройдет хорошо, окажется в тюрьме.

Когда входит судья, мы все встаем и ждем, пока он займет свое место.

– Присяжные вынесли вердикт?

Элли крепко сжимает мою руку, и мне даже кажется, что с такой хваткой она может ее сломать, но я позволяю ей держаться за меня.

– Да.

Я стараюсь держать себя в руках, понимая, что все происходящее, несомненно, отразится на нашей семье. Элли как-то сказала мне, что, если Кевина отпустят, она соберет вещи в тот же день. Я же придерживаюсь другой точки зрения и хотел бы остаться, чтобы не уступать. Однако в этих двух девчонках весь мой мир. Если они захотят уехать, мы будем паковать три сумки, а не две.

Конечно, я уже договорился с братьями о покупке огромного участка на семейной ферме, но в конце концов всегда смогу продать его им обратно – по крайней мере, очень хочется на это надеяться.

Судья читает документ и возвращает его судебному приставу.

– Что скажете?

Старшина присяжных встает и смотрит на судью:

– Мы, присяжные, признаем подсудимого Кевина Уолкотта виновным.

И в этот момент Элли расслабляется и всхлипывает от облегчения.

Он больше никогда не сделает ей больно.

* * *

– Как тебе, пап? – спрашивает Хэдли, показывая мне четырехэтажный дом со шпилем и воротами на своем рисунке.

Черт возьми, выглядит мило.

– Он маловат немного.

Малышка сияет.

– Знаю, его нужно сделать больше! Мы можем держать всех лошадей, свиней, коз и кур вот здесь, – она указывает на другое большое здание, предположительно амбар.

– Я думал о чем-то таком, – и я показываю ей свой рисунок.

На нем гораздо более простой, скромный дом с верандой, во многом напоминающий наш нынешний.

– Он скучный.

– Скучный?

Хэдли пожимает плечами:

– У нас должен быть дворец.

– Потому что ты принцесса?

– Именно!

О господи, как же я влип.

– Что ж, принцесса Хэдли, нам придется искать компромисс.

Мы с ней каждый день рисуем разные дома. Она не догадывается почему, и на это есть веская причина. Этот ребенок совершенно не умеет хранить секреты. Она обожает знать о чем-то и жаждет рассказать об этом каждому, кто готов выслушать. Поэтому пока мы просто копим рисунки. У меня уже есть семь рисунков Хэдли и семь моих.

– Что вы двое тут делаете? – спрашивает Элли из дверного проема.

Ее волосы ниспадают на плечи, едва прикрывая идеальную грудь, а уголки мягких губ приподняты. В общем, от нее просто захватывает дух.

– Мы рисуем дома!

Она. Совершенно. Не умеет. Хранить секреты.

– Дома? Для чего?

Не так я хотел рассказать ей о своем грандиозном плане, но все мы в этой семье знаем, что жизнь далеко не всегда идет по задуманному курсу.

Я хочу сделать Элли предложение. Я мог бы жениться на ней хоть завтра, но жду, пока она сама будет готова к этому. А еще нам нужен наш дом, в стенах которого не будут прятаться призраки прошлого. Этот я предпочел бы снести, но пусть с этим разбираются уже мои братья.

Я поднимаюсь с пола, где мы с Хэдли раскрашивали рисунки, и хватаю стопку листов.

– Какой тебе нравится? Думаю, мои лучше, но Хэдли нравится вот этот.

Элли берет их и, кажется, внимательно рассматривает каждый.

– Ясно, – говорит она.

– Тебе нравится мой, да, мам?

Элли задумчиво хмыкает, переходя к следующему рисунку.

– Мой лучше, чем папин!

– Эй! – в шутку ворчу я на дочку. – Думаю, я хорошо справился.

Хэдли кивает и похлопывает меня по спине:

– Для взрослого ты справился неплохо.

– Спасибо, блин! А я-то думал, что я твой любимчик.

Она хихикает:

– Так и есть, но выиграю я!

Я подхватываю ее на руки и целую в щеки.

– Ни за что, Постреленок. Я выиграю!

Элли