Кэш - Джессика Петерсон

Господи, Кэш сделал меня беременной?

Я дрожу. Но, что странно, страх начинает отступать.

Я не знаю, что приходит на его место, но это чувство не ледяное. Оно теплое. Приятное.

Это сумасшествие. И неправильно.

Я знаю Кэша всего месяц. Я не готова к ребенку. И он — тоже. Мы даже не обсуждали, кто мы друг для друга. Мы эксклюзивны, но у нас обоих слишком много дел, чтобы отвлекаться на кого-то еще.

Хотя… разве это причина?

— Ты с Уилер должны дать Bellamy Brooks еще один шанс, — продолжает мама. — Важно, чтобы у тебя была возможность работать в Далласе. Я говорю буквально — у этих бутиков десятки тысяч подписчиков.

В груди что-то сжимается.

Я не знаю, что делать. С ранчо. С Bellamy Brooks. С завещанием.

Я просто знаю, что мне нужен Кэш. Сейчас же.

— Мам, мне нужно бежать.

— Подожди, Молли. Нам нужно многое обсудить…

— Я позвоню тебе завтра. Обещаю.

— Дорогая…

— Мам. Мне нужно идти.

— Ты в порядке?

Нет. Да. Я не знаю.

— Я позвоню тебе завтра, — повторяю я.

А потом прощаюсь, сбрасываю вызов и выбегаю за дверь.

Глава 28

Молли

САМЫЕ ДОЛГИЕ ДВЕ МИНУТЫ

Кэш появляется у дверного проёма, когда мои шаги гулко раздаются по деревянному настилу крыльца.

Он распахивает дверь. Его брови резко сходятся на переносице, когда он замечает выражение паники на моём лице.

— Всё в порядке?

Он всё ещё в рабочей одежде, хотя уже вытащил футболку из джинсов. Когда он поднимает руку, чтобы пригладить волосы, край ткани задирается, открывая кусочек мускулистого живота и бок.

Его глаза, ярко-голубые в тени крыльца, внимательно смотрят на меня.

— Я опаздываю, — выпаливаю я. Из всех слов, которые рвутся с языка, именно эти кажутся самыми срочными.

— Опаздываешь? — Он выходит на крыльцо, нахмурив лоб, и скользит ладонью под мой топ. — До ужина ещё двадцать минут. У нас ещё есть время на душ.

Даже сейчас, когда меня бросает в пот и я стою на грани панической атаки, моё тело мгновенно откликается на его прикосновение.

— Нет, Кэш. Я опаздываю… У меня задержка.

Он застывает. На его лице что-то меняется, но я не могу понять, что именно.

— Я всегда вовремя принимаю таблетки, не пропускала ни одной, — быстро говорю я. — Но месячные уже должны были начаться, а их всё нет. — Я дрожащим вдохом набираю воздух в грудь и поднимаю на него взгляд, пытаясь понять, о чём он думает. — У меня обычно всё по расписанию, так что это… ну, страшно.

Он не произносит ни слова. Просто делает шаг вперёд и крепко, сильно меня обнимает.

И я тоже обнимаю его, зарываясь лицом в его широкую грудь, давая волю слезам.

Боль в животе сначала ослабевает, а потом исчезает совсем.

Я люблю, люблю то, как безопасно мне в его объятиях. Вполне возможно, что мы в серьёзной беде. Но то, как он держит меня сейчас, его объятия, такие тёплые и родные, заставляют меня чувствовать себя менее одинокой перед лицом этой проблемы.

А ведь если подумать, я никогда не чувствовала себя менее одинокой, чем рядом с ним. И осознание, что Кэш рядом, что он будет проходить через это вместе со мной, внезапно наполняет меня уверенностью.

А что, если бы так было всегда?

Что, если бы он был рядом со мной во всех жизненных бурях? Что, если бы мы справлялись со всеми трудностями вместе? Радовались победам вместе?

В его объятиях мне кажется, что я смогу пережить всё, если он будет рядом.

Я чувствую себя мягкой, ранимой и любимой.

И от этого начинаю плакать ещё сильнее.

— Ох, милая, прости, что тебе так страшно, — он целует меня в макушку. — Поговори со мной.

— Врач говорил, что таблетки очень надёжные. Но, очевидно…

— Мы не используем запасные методы, — заканчивает он.

— Да, — вздыхаю я.

Я уже сбилась со счёта, сколько раз за последние недели Кэш кончал в меня. Двадцать? Пятьдесят? Пятьсот?

Я ещё и думаю о том, не увеличивает ли вероятность забеременеть то, как он… старается затолкнуть свою сперму обратно внутрь меня. Мне сложно представить, что это никак не повлияло на возможность какой-нибудь случайной яйцеклетки встретиться со своим судьбоносным партнёром.

— Тогда давай поедем в город. Купим тесты, — говорит он.

Я удивлённо смотрю на него, поражённая тем, насколько спокойно и невозмутимо он это принимает.

— Ты не выглядишь расстроенным.

— А должен? — Он убирает прядь волос с моего лица, мягко смахивает большой пальцем слёзы. Его прикосновение лишает меня дыхания. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто твой страх неправильный. Мы этого не планировали. Но если честно…

Моё сердце бешено колотится в ожидании, когда он закончит мысль. Кэш никогда не скрывал, что хочет семью. Да и я тоже.

Но сейчас ведь слишком рано, правда? Мы слишком рано стали думать о ребёнке. Да, Кэш уже практически перевёз меня к себе. Он заботится обо мне. Убеждается, что я сыта, что мне комфортно, что я счастлива. Он спрашивает о моей работе, интересуется моим мнением. Он не смотрит ни на кого другого, и когда мы выходим куда-то в Рэттлер, он танцует и пьёт только со мной.

Я для него всегда на первом месте. И в прямом, и в переносном смысле.

Любит ли он меня так же, как я его?

Смотря ему в глаза, я вижу мягкость и заботу.

Вижу интерес. Немного жара.

Они живые. Не уставшие и не потухшие, как тогда, когда я впервые его встретила. Разве не в этом любовь? Когда кто-то другой заставляет тебя чувствовать восторг просто от того, что ты существуешь, несмотря на все трудности и разочарования, которые несёт жизнь?

Меня охватывает желание рассказать ему о разговоре с мамой. О том, что условие отменено. Но если я это сделаю, мне придётся признаться ему в своих чувствах. Это будет честно — он должен знать, почему я так разрываюсь в сомнениях о будущем.

Захочет ли Кэш, чтобы я осталась в Хартсвилле? Или же просто посмеётся над моей наивной мыслью, что я могла здесь задержаться?

— Ну, — наконец говорит он. — Давай возьмём тесты, а там разберёмся, ладно?

Моё сердце замирает. Я моргаю.

— Ладно.

— Что бы ни случилось, Молли, у нас всё будет хорошо. Обещаю.

И поскольку Кэш — человек, который держит свои обещания, я ему верю.

По дороге в город